из Астрахани… — тихо, почти про себя проговорила она, и в её голосе скользнула неуловимая нотка тревоги. — Прямо знак какой-то судьбы. Совпадение.

— В каком таком смысле «знак», Светик? — я инстинктивно прищурился, откладывая свой кусок.

— Геночка, понимаешь… я всё не знала, как тебе сказать, момент всё никак не могла подобрать… — она виновато отвела глаза. — Вчера официальный приказ пришел по нашему управлению. Меня как молодого, перспективного специалиста посылают на курсы повышения квалификации от министерства. В Астрахань.

— О, вах! Какой хороший, какой рыбный город! — радостно, ничего не подозревая, подхватил Вахтанг, поднимая вверх огромный кусок арбуза, словно кубок. — Рыба там — во, с руку толщиной! Арбузы — во, сам видишь! Солнце жарит — вай-вай-вай, настоящий курорт, а не командировка!

— Надолго командируют? — я изо всех сил постарался, чтобы мой голос звучал максимально иронично-спокойно, ровно и обыденно, хотя внутри, в районе солнечного сплетения, кошки размером с саблезубого тигра начали с остервенением точить свои длинные когти.

— На две полные недели, Гена. Улетаю уже в этот понедельник, рано утром, с Внуково.

— Две нэдэли — да это же просто миг, один раз моргнуть! — Вахтанг ободряюще, с размаху похлопал меня по плечу своей тяжелой ладонью. — Гэна, дорогой, нэ грусти и нос не вешай! Настоящий мужчина должен уметь ждать свою женщину, сидеть гордо, как орел на скале! Зато какой плов мы с тобой будем кушать, когда она вэрнэтся! Какой грандиозный, свадебный плов мы ей устроим, пальчики отъешь!

Я едва не подавился непрожеванным куском арбуза. Сладкая мякоть внезапно показалась мне на вкус как сухой речной песок. Твою же дивизию! Какого черта⁈ Как же так глупо и не вовремя совпало⁈

В своей прошлой жизни, еще будучи зеленым курсантом, я досконально, с карандашом в руках, изучал закрытые архивные материалы по истории применения карантинных мер в СССР и жесткой ликвидации эпидемиологических угроз государственного масштаба. И я с пугающей, кристальной ясностью, вплоть до дат и номеров приказов, помнил, что именно должно было случиться в этой стране со дня на день.

Лето тысяча девятьсот семидесятого года. Июль — август. Седьмая пандемия, прорвавшаяся через границы. Внезапная, катастрофическая вспышка холеры Эль-Тор на всем юге огромной страны. Одесса, Астрахань, Керчь, Батуми. Страшная, убивающая эпидемия, которую власти будут скрывать до последнего, пока ситуация не выйдет из-под контроля.

Я знал, что будет дальше. Я видел эти сухие, страшные отчеты. Одессу и Астрахань закроют. Полностью, наглухо, как консервную банку. Города возьмут в глухое кольцо оцепления солдатами внутренних войск и регулярными армейскими частями. Поставят блокпосты на всех дорогах. Запретят движение поездов и самолетов. Ни въехать, ни выехать, даже по спецпропуску.

Сотни тысяч беспечных отдыхающих, командировочных и местных жителей внезапно окажутся намертво запертыми в паникующих, обезумевших от страха городах под палящим южным солнцем. Городах, где очень быстро, за пару дней, перестанет хватать нормальной еды, где выстроятся километровые очереди за чистой питьевой водой и где в аптеках исчезнут даже элементарные таблетки от живота.

Будет введен тотальный, беспощадный карантин. Начнутся принудительные обсервации в школах и пионерлагерях. Улицы будут засыпать едкой, выедающей глаза хлорной известью.

Больницы превратятся в переполненные, стонущие инфекционные бараки, где люди, почерневшие от обезвоживания, будут мучительно умирать в коридорах на раскладушках быстрее, чем измотанные врачи в защитных костюмах успеют поставить им спасительную капельницу с физраствором.

И вот в этот самый кромешный ад, в самый эпицентр надвигающейся биологической катастрофы, моя наивная, сияющая, ничего не подозревающая Светочка сейчас собиралась радостно, с энтузиазмом комсомолки ехать? Туда, где смерть будет разлита прямо в водопроводной воде.

Липкий, ледяной пот обильно проступил у меня между лопаток, мгновенно пропитав рубашку, несмотря на тридцатиградусную жару. Сердце в груди забилось тяжело и гулко, как кузнечный молот, вбрасывая в кровь лошадиные дозы адреналина.

«Ну уж нет, — глухо, по-звериному рыкнул внутри меня мой внутренний седой полковник, до боли сжимая невидимые кулаки так, что хрустнули суставы. — Только через мой хладный труп».

Я должен был остановить ее. Во что бы то ни стало. Любой, даже самой немыслимой ценой. Даже если мне придется сегодня вечером сломать ей ногу, приковать стальными наручниками к чугунной батарее в ее общаге или совершить уголовное преступление, выкрав ее прямо с перрона шумного вокзала перед отправлением поезда. Никакой проклятой Астрахани не будет. Никаких командировок в чумной барак. Или…

Я посмотрел в ее огромные, полные светлого ожидания поездки глаза. Она не поверит, если я просто начну нести бред про грядущую эпидемию. Сочтет сумасшедшим или ревнивым психопатом. Действовать нужно было иначе. Радикально.

— Я еду с тобой! –ответил я.

Глава 14

«Чтобы избежать потери цвета, хозяйки прибегали к простому, но эффективному трюку: перед стиркой цветные вещи замачивались в воде с добавлением соли. Соль помогала закрепить пигменты в ткани, предотвращая их вымывание и сохраняя первоначальный яркий оттенок. Этот способ продлевал срок службы одежды и постельного белья, что было крайне важно в те времена»

Маленькие хитрости

Мой внезапный, как выстрел из-за угла, демарш про то, что я еду с ней, заставил Светочку поперхнуться очередным куском арбуза. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалась целая гамма эмоций: от полного непонимания до щенячьего восторга.

Ну еще бы! Какой нормальный восемнадцатилетний пацан сорвется с хлебного места в Москве и попрется за девчонкой в пыльную, рыбную Астрахань, теряя левые заработки и летний отдых?

Правильно, никакой. Ну, почти никакой, кроме молодого и пылко влюблённого. Что я хочу поехать из чувства ревности и невероятной озабоченности судьбой милой.

Вот только я вовсе не мог считать себя таким. У меня…

Чёрт возьми! Да у меня была просто забота об этой молодой и красивой дурочке!

Чего? Любовь? Идите в баню! Я в такие вещи давно уже не верю!

Конечно, Светочка тут же начала щебетать, что мне нужно работать, что так не принято, что путевка от министерства только на нее, и где я там буду жить…

Я лишь снисходительно поцеловал ее в сладкие от арбузного сока губы и велел не забивать свою красивую головку мужскими проблемами. Моей задачей является обеспечить безопасность периметра. А её задачей было упаковать красивые платья.

Витька Шуруп, узнав, что я срываюсь на юга, устроил настоящую истерику.

— Ген, ты че, в натуре⁈ А я⁈ — вопил он, размахивая замасленными руками посреди гаража. — Ты меня тут одного бросишь⁈ Я