него на месте. Мои мысли снова вернулись к «Мистеру Да» и Сандансу, и я понял, что, возможно, мне придётся это сделать, если не будет другого выхода. Но затем я отрезал себя от этих мыслей; сейчас мне нужно было затащить свою задницу на ту грязь в нескольких метрах отсюда и посмотреть, что там, пока я не потерялся в собственной голове.

Сосредоточившись на зелёной стене, я осторожно двинулся вперёд.

Я увидел солнечный свет, отражающийся от луж, метрах в шести впереди, и медленно опустился на живот в грязь и прелую листву. Вытянув руки, я упёрся локтями и подтянулся на кончиках пальцев ног, приподнимая тело над лесной подстилкой, продвигаясь сантиметров по пятнадцать за раз, стараясь не раздавливать мёртвые бледно-жёлтые пальмовые листья. Они всегда издают ломкий, хрустящий звук, даже когда влажные.

Я почувствовал, будто снова в Колумбии, приближаюсь к заводу по производству наркотиков, чтобы провести разведку, и затем, с собранной информацией, спланировать атаку. Я никогда не думал, что буду заниматься этой хренью почти десять лет спустя.

Каждые несколько переползаний я останавливался, поднимал голову из грязи, смотрел и слушал, медленно выдёргивая колючки из рук и шеи, пока комары снова начинали свою работу. Моя любовь к джунглям начинала давать трещину. Я понял, что люблю их только тогда, когда стою.

Моё крокодилье переползание было тяжёлой работой в этой влажности, и я начал задыхаться, каждый звук вблизи земли многократно усиливался; даже листья, казалось, трещали сильнее обычного. Острая боль в рёбрах тоже не помогала, но я знал, что весь дискомфорт исчезнет, как только я окажусь на месте.

Я подполз ближе к стене солнечного света, пока листовой опад и прочий мусор с лесной подстилки забивались в рукава куртки и за пазуху спортивной куртки. Пластиковый пакет тихо шуршал под курткой. Теперь, когда мои джинсы снова сползли с задницы, кусочки веток и листьев тоже находили путь к моему животу. Денёк выдался не из лучших.

Ещё одно переползание, затем я остановился, посмотрел и прислушался. Медленно вытирая пот, заливающий глаза, и желая, чтобы они не были такими уставшими, я раздавил какую-то летающую тварь, жевавшую мою щёку. Я всё ещё не видел ничего впереди, кроме солнечного света и грязи, и знал, что нахожусь так низко, что придётся ждать, пока не подползу вплотную к краю растительности, чтобы хорошо рассмотреть то, что находится снаружи.

Первое, что я заметил, была проволочная сетка вдоль линии деревьев. Я осторожно двинулся к самому колючему и негостеприимному кусту на краю поляны и вполз в него, порезав руки о шипы, покрывавшие ветки. Они были настолько острыми, что боль от пореза наступала не сразу, а через несколько секунд, как будто порезался ножом Стэнли.

Лёжа на животе, я положил подбородок на руки, посмотрел вверх и прислушался, стараясь уловить каждую деталь. Как только я перестал двигаться, комары выстроились в очередь надо мной, как 747, ожидающие посадки в Хитроу.

Я смотрел сквозь четырёхдюймовую сетку-рабицу, предназначенную скорее для защиты от диких животных, чем от людей. Дом был явно новым, и, судя по всему, Чарли Чан так стремился въехать, что не стал дожидаться нормальной охраны.

Открытое пространство передо мной представляло собой пологое всхолмленное плато площадью около двадцати акров. Кое-где торчали пни, как гнилые зубы, ожидая, пока их выкорчуют или взорвут, прежде чем засеять газон. С того места, где я лежал, я не видел океана — только деревья и небо. Гусеничная техника была разбросана по территории, бездействуя, но бизнес Чой и Ко, очевидно, процветал во всех остальных отношениях после ухода США. Дом выглядел скорее как роскошный отель, чем семейное убежище. Главное здание находилось не более чем в трёхстах метрах слева от меня. Я был не прямо перед целью, вдоль линии ворот и стены; должно быть, зацепил угол, потому что вышел к правой части периметра. У меня был хороший обзор фасада и правого крыла. Это было массивное, трёхэтажное здание в испанском стиле с ослепительно белыми стенами, коваными балконами и безупречной терракотовой крышей. Над ним возвышалась бельведерная башня, полностью стеклянная. Именно оттуда можно было увидеть океаны.

Другие скатные крыши разной высоты расходились лучами от главного здания, покрывая сеть веранд и арок. Справа от главного дома сверкал бассейн, окружённый приподнятой террасой; вокруг были расставлены стилизованные римские каменные колонны, чтобы придать ему вид из «Гладиатора». Не хватало только нескольких статуй испанцев шестнадцатого века с мечами и мешковатыми штанами.

Четыре теннисных корта стояли за линией забора. Неподалёку три большие спутниковые антенны были врыты в землю. Может, Чарли любил смотреть американский футбол или проверять, как там Nasdaq, чтобы узнать, как продвигается его отмывание денег.

Включая Lexus, на большой разворотной площадке, граничащей с очень вычурным каменным фонтаном, а затем спускающейся к передним воротам, примерно в трёхстах метрах слева от меня, было припарковано шесть блестящих внедорожников и пикапов. Я снова посмотрел на машины. Одна особенно привлекла моё внимание. Тёмно-синий GMC с тонированными стёклами.

И самое впечатляющее — бело-жёлтый вертолёт «Джет Рейнджер», использующий часть подъездной дороги перед домом в качестве посадочной площадки. Самое то, чтобы не стоять в утренних пробках.

Я лежал неподвижно и наблюдал, но не было никакого движения, ничего не происходило. Я приоткрыл челюсть, чтобы заглушить звуки глотания, пытаясь уловить какой-либо шум из дома, но был слишком далеко, и они были слишком разумны: они оставались внутри, в кондиционированном воздухе.

Моя голова покрылась шишками, пока я смотрел, как тысячи крупных тёмно-красных муравьёв проходят в нескольких дюймах от моего носа, таща кусочки листьев, иногда вдвое превышающие их собственный размер. Первые несколько сотен прокладывали путь, возможно, по тридцать в ряд, остальные сзади были так плотно упакованы, что я слышал их шуршание.

Я снова посмотрел на цель и почувствовал довольно неприятный запах. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это я. Я был мокрый, покрытый грязью, кусочками веток, весь чесался и отчаянно хотел почесать укусы комаров. Я был уверен, что чувствую, как что-то новое жуёт мою поясницу. Пришлось позволить им жевать: единственное, что я мог рискнуть пошевелить, — это глаза. Может, я снова полюблю джунгли завтра, но в данный момент я хотел развода. Почти двадцать лет этой хрени — мне действительно нужно было зажить нормальной жизнью.

Не было необходимости становиться электрической игрушкой и делать 360-градусный обход цели: отсюда я видел всё, что мне нужно. Подобраться к дому днём было невозможно — слишком много открытого пространства. Ночью могло быть не легче; я пока не знал, есть ли у них приборы ночного видения или замкнутая телевизионная система с белым светом или ИК-диапазоном, покрывающая