class="p">Мое сердце слегка колотится, когда я сжимаю свои больные красные бедра, вспоминая выражение его лица.

Чистое обожание и похоть.

Оттолкнувшись, я иду в душ и включаю его, наблюдая, как вода нагревается и пар заполняет ванную. Я поворачиваюсь к зеркалу и с отвращением смотрю на себя.

Играть с ним было немного весело. Мне нужно держать себя в руках и помнить о своем плане. Я здесь не для того, чтобы втягиваться в их придуманную семью.

Отступив назад, я настороженно оглядываю свое тело, проводя пальцами по коже и чувствительным, покрытым синяками местам после вчерашней... драки. Они красуются на моем теле от его пальцев и рта. Я вижу ожоги от бороды и даже кровь в некоторых местах, но я бы сделала все это снова, даже если бы должна была убить его.

Отвращение искривляет мои губы, когда я отворачиваюсь и направляюсь в душ.

Сосредоточься, Айрис.

Мне нужно вспомнить, зачем я здесь, и не поддаваться, несмотря на то, как легко это сделать. Моему клиенту не понравится, что я теряю время, и чем дольше я здесь, тем больше я и моя семья в опасности. Зайдя в душ, я позволяю воде стекать по моим мышцам, расслабляя их, но, когда я закрываю глаза, все, что я вижу, это Алексея надо мной, ухмыляющегося, когда он трахает меня, а затем все меняется на Захара, гладящего себя, пока Николай появляется из темноты.

Блять!

Хлопая глазами, я увеличиваю температуру до кипения, и жжение заставляет меня вернуться к реальности. Я гребаная идиотка. Мой athair – отец, был бы так разочарован во мне.

И мой наставник тоже.

После всех людей, которых я убила, и всех миссий, которые я выполнила без боя, именно эта заставляет меня задуматься? Я знала, что убить ублюдков Волкова будет нелегко, но я никогда не ожидала, что мои собственные эмоции поставят миссию под угрозу и разрушат ее.

Я напоминаю себе, что стоит на кону - моя семья, моя свобода и мое будущее.

Неважно, насколько они милы, как хорошо они трахаются, или как они заставляют мое сердце биться, как будто они действительно видят меня, когда другие не видят, я приняла миссию.

Я должна убить их.

После душа мне удалось найти свой чемодан в смежной гостиной Алексея. Должно быть, он положил его туда, пока я спала. Переодевание в привычную одежду помогает, как будто я облачаюсь в броню, чтобы защититься от них, и когда я стою перед зеркалом в рваных черных расклешенных джинсах и удобной мешковатой рубашке, мне становится легче. Я закаляю свое сердце и закаляю свою решимость.

Не утруждая себя макияжем, я оставляю волосы сушиться на воздухе, их волны блестят в лучах солнца, когда я выхожу из его комнаты в коридор. Я ожидаю, что Николай будет там, как и прошлой ночью, но там пусто. Снизу доносятся звуки музыки, нестройное пение и стук. Скользя по лестнице, я останавливаюсь на кухне и таращу глаза, когда вижу Захара в одних трусах, который танцует вокруг, готовя еду.

От пения у меня болят уши, но приятно знать, что он не во всем идеален. Я колеблюсь, не зная, стоит ли мне смотреть на это, но, когда он поворачивается, с мукой на щеке и груди, и хватает меня за руку, у меня не остается выбора, кроме как втянуться. Он прижимает меня к своей груди, и я смеюсь, глядя, как он кружится вместе со мной, а потом выбрасывает меня обратно, танцуя по кухне и увлекая меня за собой.

Когда песня заканчивается, он останавливается и смотрит на меня с ухмылкой. Моя улыбка широкая и беззаботная, и я не смогла бы сдержать ее, даже если бы попыталась. Потянувшись вверх, я провела большим пальцем по муке и стряхиваю ее.

– Ты грязный.

– Могло бы быть грязнее. – Он шевелит бровями, когда позади него что-то шипит. – Черт, бекон. – Он наклоняется и целует меня в щеку. – Спасибо за танец, красавица. – Отвернувшись, он бросается к плите.

Я смотрю ему вслед с открытым ртом, моя щека все еще теплая от его целомудренного, дружеского поцелуя. Почему это так потрясло меня? Может быть, потому что это совсем не то, чего я ожидала от своих новых мужей, и это заставляет меня быть на грани, в обороне, никогда не зная, что они сделают дальше.

Ничто в этом мире не дается даром, но Захар, похоже, этого не знает.

Как могут три брата быть такими разными?

Если Алексей и Николай холодны, злы и ненавистны, то Захар счастлив, весел и кокетлив. Они настолько разные, что разница в возрасте между ними кажется почти пропастью.

Как будто его не коснулась эта жизнь, хотя я знаю другое.

Но она коснулась всех.

Невозможно стать Волковым, королем Вегаса, не нося шрамы и не проливая кровь.

Просто он скрывает это лучше, чем они.

Я опускаюсь на барный стул и наблюдаю за ним. Он продолжает петь, пока готовит, но он все время улыбается мне, танцует вокруг меня и делает меня частью этого, а не изолирует меня. Он впускает меня в свой мир и показывает мне, кто он на самом деле. Он ставит передо мной сок и кофе, затем подает мне блинчики и бекон с сиропом. Есть рогалики и картофель фри, а также фрукты. Это довольно большой выбор, и все выглядит очень аппетитно.

– Это выглядит потрясающе, спасибо, – тихо говорю я ему, наполняя свою тарелку и копаясь в ней, и стону от первого кусочка пушистого блина. – Кто научил тебя готовить? – спрашиваю я после того, как проглотила, дотягиваюсь до своего сока и делаю глоток. Вкус невероятный, такой свежий, как и вся еда для меня.

Как живут богатые.

– Моя мать, – отвечает он, кладя бекон на бублик. – Она была потрясающим поваром. Кухня была ее безопасным местом. Мой отец никогда туда не заходил. Это его не интересовало, и он всегда говорил, что это место для прислуги или женщин. Я пробирался на кухню, когда хотел избежать его, только чтобы побыть с ней... – Он откусывает кусочек, жуя, пока думает. – Это был единственное время, когда я видел, что она улыбается и расслабляется.

Я замираю, не зная, что сказать, и он поднимает глаза.

– Мне жаль, – шепчу я. – Я не знала...

Он пожимает плечами.

– Не многие знают. Все знали, что мой отец