поеду тут! Я ведь умру со страху по пути! — обеими руками вцепилась в меня Алиса, смотря вниз.

В этот момент мимо нас прошмыгнул внук полковника полиции.

— Тётенька, не задерживайте очередь! — буркнул он и с разбегу сиганул с горки.

— Какой кошмар… — смотрела Распутина на летящего вниз парнишку.

И эта потеря бдительности стоила ей очень дорого. Потому что я уже плюхнулся на ватрушку и, схватив Алису, повалил прямо на себя.

— Нет! Уваров! Не смей! Я убью тебя! Нет! Не-е-е-е-ет! — её крик был слышен наверное за километр.

Мы летели вниз, я крепко прижимал девушку к себе, а она не прекращая вопила, перекрикивая всех детей вместе взятых. И вот, спустя бесконечные сорок секунд наша ватрушка остановилась. Повисла гробовая тишина. Даже сквозь одежду, я чувствовал как бешено колотится её сердце и ждал.

— Уваров… это было… — медленно протянула она. — Потрясающе! Я хочу ещё ещё ещё!

— Что? Говори громче, я оглох от твоего крика, — приложил я ладонь к уху.

Поднявшись наверх, я оставил её стоять среди детей, а сам пошёл за горячим чаем.

— Нет, ну я конечно знала, что ты нас разлюбил, но чтобы настолько… — раздался за спиной голос Вики.

Обернувшись, я увидел журналистку в сопровождении нескольких работников редакции Невского вестника.

— Что вы здесь делаете? — обрадованно спросил я.

— Репортаж, блин, — топнула ногой она, слегка улыбнувшись. — Почему мы узнаём о том, что самое крутое масленичное гуляние проходит у тебя в поместье от незнакомых людей? Где наши особые приглашения?

— Могу почтить вас разрешением посетить хозяйскую уборную в доме, — расхохотался я, на что Гагарин смущённо сказал:

— А я пожалуй не откажусь.

Повисла небольшая пауза и все рассмеялись ещё громче.

— А ты конечно рисковый устраивать такое на этой неделе, — заметила Вика.

— Чем эта неделя особенная? — уточнил я.

— Как чем, на Дворцовой городская ярмарка и мне кажется, что народу тут куда больше и это некоторым может очень не понравиться, — нахмурилась она.

На что я махнул рукой:

— Ладно тебе, расслабься, праздник же.

Но расслабляться, как оказалось, было рано. Ко мне подошёл хмурый Гончий. Он больше всех был недоволен происходящим, потому что не имел возможности контролировать ситуацию и недовольство не слезало с его лица вот уже второй день к ряду.

— Есть проблема, — сухо сказал он, отводя меня в сторону.

— Опять кто-то попытался пробраться в туалет в доме? — устало улыбнулся я.

Но он не оценил моего позитивного настроя:

— Мои знакомые сообщили, что к нам выслали дежурный гарнизон Преображенского полка для разгона митинга.

— Чего? Они что, серьёзно? — поразился я.

Ситуация стала заходить куда дальше, чем мне бы того хотелось.

— Нам надо срочно выгонять людей, — сказал Гончий.

— Так, во-первых, выгонять мы никого не будем, — строго посмотрел я на него. — А во-вторых, вопрос с военными и теми, кто за ними стоит — решим. Мы ничего не нарушаем и никаких митингов не проводим.

— Даниил, ты ведь понимаешь, что тем, кто отправил сюда военных для разгоны всё равно есть тут митинг или нет. Равно как и военным. У них есть задача и они её выполнял, — ещё сильнее нахмурился он.

* * *

— Сто-ять, — приказал генерал-командующий и преображенцы стройными рядами остановились перед поместьем Уварова.

Они не скрывали своего удивления и любопытства. Их экстренно подняли по тревоге для разгона несанкционированного митинга, угрожающего государственному строю. Во всяком случае именно так им сказали. Но то, что предстало их глазам слабо походило на это.

Множество людей с детьми гуляли и веселились. В руках многих были свежие блины и горячий чай, а ещё — диковинные круглые сани, о которых вчера вечером поползли слухи по городу.

— Смотри, тут даже полиция дежурит и следит за порядком, — шепнул один из гвардейцев своему соседу слева.

Генерал-командующий ушёл к поместью, чтобы найти организаторов мероприятия и солдаты почувствовали себя свободнее.

— Эх, я бы тоже на такой штуке прокатился, слышал что это очень весело, — вздохнул молодой парень в третьем ряду.

— А я так и не ел блинов на этой неделе, — грустно заметил заместитель командующего, что стоял в первом ряду.

Вокруг гвардейцев в идеально подобранной зелёной форме вмиг стали собираться дети. Словно на параде, они с увлечением и пиететом разглядывали преображенцев.

— Дяденька-военный, вы наверное голодный? Хотите блинчики вам принесу? — спросила девочка лет десяти, когда у заместителя командующего протяжно заурчал живот.

Гвардеец улыбнулся и нежно ответил ей:

— Спасибо, милая, но я сейчас на службе.

Она чуть удивлённо взглянула на него, явно не понимая, как связаны эти два события.

— Орлов, отставить контакты с гражданскими! — проревел голос возвращающегося командующего.

Подошедший военный злобно посмотрел на маленькую девочку, затем на других детей, что с нескрываемым любопытством и восхищением разглядывали солдат, и грозно рявкнул:

— Немедленно отойти от солдат, это вам не развлечение!

— У-у-у-у-у-у, — в воздухе тут же поднялся недовольный гул детских голосов.

— А ну брысь отсюда, — топнул ногой командующий. — Иначе привлеку ваших родителей за то, что не следят за своими отпрысками.

Дети с радостными визгами разбежались, чем ещё сильнее разозлили пожилого военного.

— Вы бы поаккуратнее с заявлениями, — холодно произнёс подошедший к нему полковник полиции столичного региона. — Тут и мой внук есть.

— Тогда лучше следите за ним. Мы тут не игры в казаков-разбойников играем. У нас приказ разогнать этот незаконный митинг к чёртовой матери, — повысил голос командующий преображенцами.

Гвардейцы за его спиной виновато опустили головы, явно не одобряющие подобное поведение своего командира. Но генералу было плевать на их мнение, как и на мнение полковника полиции.

И тут раздался пронзительный боевой клич. Воздух наполнился улюлюканьем, словно из-за холма вот-вот выскочит войско индейцев. Но из-за поместья высыпала толпа детей.

— В атаку! — вопили они и со всех ног бежали на гвардейцев.

Командующий преображенцами нахмурился, а солдаты слегка улыбнулись при виде этой картины.

— Выстроить защитные укрепления! Мобильные группы — атаковать с флангов! Малыши и девочки — обеспечить снабжение боеприпасами! — отдавал строгие команды восьмилетний внук полковника полиции.

Дети дружными рядами выстроились перед полком преображенцев и начали обстреливать их снежками. Часть детей соорудили настоящую неприступную крепость из ватрушек, малыши и девочки без остановки лепили снежки и передавали их «стрелкам», а кто-то нашёл длинную палку и поднял над крепостью импровизированный флаг.

— Это мой внук! — с гордостью кричал счастливый полковник, явно довольный тем, что наследник в столь юном возрасте проявляет недюжий талант командира.

Тем временем улыбки уже сползли с лиц гвардейцев. Один за другим, снежные залпы достигали целей и солдаты вынуждены были уворачиваться и закрываться, отчего их ровные