Конечно же я прекрасно понимал. Как и понимал причину столь внезапного интереса людей. Моя затея со статьей, которая должна была привлечь внимание к поместью и тем самым уберечь его от всякого рода посягательств чиновников, сработала чересчур хорошо и привлекла слишком много внимания.

Как опытный маркетолог я знал, что никакими запретами и заборами это паломничество не остановить. По опыту можно было смело сказать, что подобные действия лишь усугубят положение, ведь как известно — запретный плод слаще вдвойне, если не втройне.

Мы шли по территории, Михаил обрисовывал ситуацию, а я думал о том, что делать.

— Даниил, осторожно, не поскользнитесь! — воскликнул он и остановил меня.

Перед нами была широкая полоса чистейшего льда.

— Это последствия того прорыва, о котором я вам говорил, — пояснил он. — Я сейчас же распоряжусь засыпать тут песком, пока кто-то ненароком не улетел с холма.

Но я жестом остановил его. Окинув взглядом замёрзший поток воды, который стекал вниз по склону, на котором располагалось поместье, мне вдруг вспомнилось детство и я обратился к прорабу:

— Погоди с этим, лучше попроси своих людей сделать кое-что другое.

Через полчаса мы вновь стояли на этом же месте. Вот только в моих руках была камера для грузового колеса, за которой я попросил съездить одного из строителей.

— Даниил Александрович, я ни за что в жизни не сделаю это, — перекрестился Михаил, смотря вниз.

— И очень зря, — улыбнулся я, плюхаясь на импровизированную ватрушку. Просто поразительно, что в этом мире не додумались до такого примитивного изобретения.

— Вы ведь можете разбиться и умереть! — воскликнул он, на что я лишь отмахнулся:

— А могу как следует повеселиться.

Оттолкнувшись, я полетел вниз. Холодный воздух бил в лицо, отчего оно мгновенно стало покрываться ледяной коркой. Горка заканчивалась большой поляной, так что шансов сломать себе что-то об дерево было не много.

— Уа-а-а-а-а-а! — вопил я, искренне наслаждаясь полётом.

Наконец остановившись, я с трудом разогнул заледеневшие ноги. Одет я точно не для таких развлечений.

Поднявшись и посмотрев наверх, я обнаружил на краю холма несколько детей, сбежавшихся на мой крик. Ну а бледное лицо Михаила, стоящего рядом с ними, практически сливалось с девственно чистым снегом.

— Дядь, а можно нам тоже? — решился подойти ко мне один из детей.

— Но только осторожно и по-одному, — строго сказал я, передавая ему наспех сделанную из камеры и строительного мешка ватрушку.

Глаза ребёнка просияли и он не раздумывая схватил её и сиганул вниз. Его счастливый визг разнёсся по всей округе.

— Как бы соседи полицию не вызвали, — покачал головой прораб, наблюдая как ребёнок уже бежит вверх по холму, где его ожидало ещё несколько пацанов.

— Да ладно, ну что такого плохого может случиться? Пускай дети покатаются. Зато пока они здесь развлекаются, не будут в дом лезть, — хлопнул я его по плечу и направился к машине, чтобы как следует отогреться.

* * *

Поместье Уварова. Сутки спустя

— Даниил Александрович, а я вам говорил, что это может плохо закончиться, — причитал рядом встречавший меня Михаил. — Ох, чувствовал я, что не доведёт нас ваши диковинные задумки до добра.

Завернув за угол поместья, передо мной раскинулась вся картина произошедшего и я замер на месте, лишь тихо произнеся:

— Твою мать, что я наделал…

На вершине холма стояла огромная толпа. Люди галдели, спорили, толкались и ругались. А причиной спора была моя горка и ватрушка. Сарафанное радио быстро разнесло новость о диковинной горке и надувных санях в поместье Уварова. Люди, голодные до развлечений и зрелищ съезжались со всей окрестности со своими детьми, чтобы прокатиться.

— Надо вызывать полицию и Станислава. Это зашло слишком далеко, — покачал головой Михаил, видя мою реакцию.

— Нет, никакой полиции, — строго сказал я. — Зови сюда своих людей, сейчас мы будем с этим разбираться.

Ну что, Уваров, ты сам заварил эту кашу, теперь придётся самому её расхлёбывать.

Через пару часов моё поместье было не узнать. Вернее, его задний двор.

— Даниил Александрович, пятый и шестой склоны уже схватились и можно перенаправлять туда людей. Следующие три будут готовы через час, — сообщил мне подошедший строитель. Вот только теперь он был строителем ледяных горок.

— Отлично, как закончите здесь, переходите на западный склон холма, там можно соорудить горки поменьше для малышей, — кивнул я.

Едва он ушёл, как на его месте возник другой рабочий:

— Мы объехали все автомагазины в радиусе десяти километров и выкупили все камеры для колёс, — отчитался он. — Также взяли три новых рулона брезента и два ведра клея. Теперь ватрушек всем хватает.

— Едьте и закажите доставку на завтра, — приказал я.

— Но зачем? — поразился стоящий рядом Михаил. — Ведь уже хватает.

— Поверь, сейчас всё это — лишь прелюдия перед тем, что тут начнётся завтра, когда об этом узнает весь город.

Стоящий рядом прораб тихо перекрестился, как и молодой рабочий.

— Даниил Александрович, я собрал добровольцев, как вы сказали, — подбежал один из маляров.

— Прекрасно, раздай им отличительные повязки и поставь наверху и внизу. Тем, что будут контролировать людей внизу выдай красные флажки, чтобы они могли сообщать о свободности горок, — отдавал я чёткие команды. — Как закончишь, бери всех кто свободен и начинайте сколачивать временные столы и лавки. А после — соберите рядом мангалы из старых кирпичей. Нам нужны зоны для обогрева.

В этот момент я чувствовал себя полководцем, стоящим посреди поле боя и руководящим своей армией. И судя по тому, что я видел, мы побеждали в этой битве.

Среди людей утихли ругань и споры. Все вежливо стояли в очередях, ожидая своего спуска. Да и очереди потихоньку исчезали, ведь спусков становилось всё больше и больше.

— Дяденька, угощайтесь, — подошла ко мне маленькая девочка и протянула контейнер в котором лежало несколько блинов, обильно политые сгущёнкой.

— Большое спасибо, — присел я напротив неё и улыбнулся, принимая её подарок.

— Я сама пекла, — довольно просияла она. — Ну, мама немного помогала правда.

— Уверен, они невероятно вкусные, — сказал я и укусил один.

— Спасибо вам за горки, дяденька, — смущаясь, сказала она и неловко обняла меня.

Поднявшись, я предложил угоститься Михаилу, который утирал слёзы умиления.

— Обалденные, я на этой неделе так и не успел блинов напечь, — с набитым ртом говорил он.

— Не знал, что ты такой любитель блинов, — усмехнулся я, на что он посмотрел на меня как на инопланетянина:

— Так ведь масленичная неделя же.

Вот ведь… ладушки-оладушки… Как я мог забыть об этом⁈ Вся эта суматоха, работа, поимка Долгопрудного, переезд редакции полностью выбили меня из нормальной жизни и