ВЗС, ВСГ и кауфмановского лазарета с тревогой сообщали из Кобрина главному начальнику снабжений армий Северо-Западного фронта генералу Н. А. Данилову о громадном скоплении беженцев и ежедневном прибытии все новых и новых партий. В целях предотвращения распространения заразных болезней в ближайшем тылу войск они просили не допускать дальнейшего скопления беженцев в Кобрине, а направлять их, так как «подвод очень мало», по железной дороге в Пинск. В свою очередь начальник Минского военного округа барон Е. А. Рауш фон Траубенберг, получив известие о направлении в Минскую губернию 150 тыс. беженцев только из Плоцкой губернии (о том же ему сообщил и варшавский генерал-губернатор), признал «не возможным скопление массы беженцев в ближайшем боевому району тылу, особенно ввиду нахождения там Ставки», и просил у генерала Н. А. Данилова распоряжения о «направлении всех беженцев за Днепр, в губернии, находящиеся в менее тяжелых условиях». Последним было дано на это согласие. Он просил барона Е. А. Рауша фон Траубенберга срочно распорядиться «о подготовке новых районов сосредоточения беженцев в Смоленской и Могилевской губерниях и о продвижении их избытка из Кобринского и Пружанского уездов по железной дороге», обеспечивая в пути бесплатной врачебно-питательной помощью[297].

С ростом массового движения беженцев участие в организации им помощи начали принимать органы власти. 4 июля 1915 г. министр МВД князь Н. Щербатов в телеграмме губернатору Минской губернии предложил «немедленно выяснить места, где выселяемые могли бы найти… приют и заработок», определить виды и объемы работ, организовать в губернском и уездных городах комитеты с участием земских и городских самоуправлений и широким привлечением «лиц, могущих оказать пользу», возложив на них заботы о помещении, питании и врачебно-санитарной помощи беженцам[298]. Верховный главнокомандующий «повелел» военным властям по пути следования беженцев устраивать питательные пункты. Выполняя это указание, главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта распорядился, чтобы к устройству таких пунктов и этапов привлекались и «гражданские власти, Красный Крест, Союз Городов и Земский Союз». Денежные средства на продовольствие беженцев и колонистов выделялись из военного фонда.

Следует сказать, что большую организационную работу по оказанию помощи беженцам проводили власти Минской губернии. По получении распоряжений вышестоящих властей минским губернатором А. Ф. Гирсом вопрос о размещении беженцев в Минской губернии был вынесен для рассмотрения на заседании Особого совещания 7 июля 1915 г. Этот вопрос, по словам губернатора, «возник во второй половине июня 1915 г., когда из губерний Царства Польского предполагалось эвакуировать в Минскую губернию несколько сотен тысяч населения». Уже тогда руководством губернии и уездов было признано необходимым в г. Минске и уездных городах создать комитеты по оказанию помощи беженцам. В общих чертах были определены порядок и способы осуществления возлагаемой на них работы. Но с прекращением принудительного выселения жителей эта работа была приостановлена в расчете на то, что не будет большого числа беженцев[299].

После обсуждения вопроса на совещании было признано, что для размещения беженцев в губернии пригодны только шесть уездов – Минский, Слуцкий, Игуменский, Борисовский, Бобруйский и Новогрудский, так как в трех уездах – Пинском, Мозырском и Речицком – среди жителей наблюдались случаи заболевания холерой. Предводителям дворянства так называемых благополучных уездов были даны указания «созвать экстренные совещания» ранее созданных комитетов (пополнив их представителями гарнизона, врачебным персоналом и чинами ведомства Земледелия и Государственных имуществ) с целью разработки плана организации и трудоустройства беженцев; наметить маршруты их передвижения из Барановичей в назначенные уезды; оборудовать на станции Барановичи продовольственный, врачебный и изоляционно-распределительный пункты для обслуживания беженцев и их «рассеивания» в уездах губернии; «озаботиться принятием исчерпывающих мер» по устройству беженцев на службу или работы в местах их размещения, с привлечением волостных организаций, возложив на них размещение беженцев по селам и деревням.

Участники совещания также обратились к председателю Минской губернской земской управы Б. Н. Самойленко, председателям уездных земских управ, начальникам полиции с просьбой «оказать возможное содействие успешному осуществлению возложенной на уездные комитеты задачи»; запросили у главного начальника Минского военного округа о выделении из военного фонда 100 тыс. рублей для размещения и устройства беженцев. В заключение из участников совещания «для заведывания делами беженцев» был образован губернский комитет под председательством начальника губернии[300].

Спустя три недели, 28 июля 1915 г., на очередном заседании Особого совещания был рассмотрен вопрос об устройстве врачебно-питательных пунктов для немцев-колонистов и беженцев, следовавших через Минскую губернию транзитом по железным и грунтовым дорогам. По словам докладчика – губернатора Минской губернии, «по распоряжениям военных властей» через губернию должны проследовать немцы-колонисты, выселяемые из Волынской, Гродненской и других губерний во внутренние губернии России, численностью свыше 100 тыс. человек, часть их численностью 30 тыс. человек уже проследовала за пределы Минской губернии, а около 1 тыс. находится в пути в ее пределах[301]. Перевозили колонистов на общих условиях по железной дороге от Пинска и станции Горынь на Новозыбков. Прибывавшие колонисты из Волынской губернии от станции Пхов направлялись по железной дороге в Могилевскую губернию. По пути их следования «заботами земств» были устроены питательные и врачебные пункты. Однако имевшихся на местах врачебно-санитарных сил было совершенно недостаточно для тщательного осмотра немцев-колонистов, следовавших через охваченные эпидемией холеры Пинский, Речицкий и Мозырский уезды. В связи с этим «в дополнение ранее принятых мер» экстренно было принято решение обслуживание врачебной помощью выселяемых через Минскую губернию партий колонистов возложить на ВЗС и ВСГ.

По полученным губернатором 27 июля 1915 г. сведениям, из Гродненской губернии по Московско-Брестскому шоссе пешком и на подводах, со скотом и домашним скарбом передвигались через Минскую губернию в Могилевскую около 60 тыс. беженцев. А. Ф. Гире признал, что «организация продовольственной и врачебной помощи беженцам, следующим по шоссе, нуждается в весьма существенном развитии», так как организованных питательно-врачебных пунктов в Слуцком и Бобруйском уездах было недостаточно. Совещание приняло решение немедленно командировать три врачебно-санитарных отряда для обслуживания беженцев, двигавшихся по Московско-Брестскому шоссе от границ Гродненской до Могилевской губернии, а также организовать питательные пункты в Синявке, Лубенце, Киевичах, Ляхно, Слуцке, Горках, Бобруйске.

Беженцы, следовавшие железной дорогой через Минскую губернию в Смоленскую, обслуживались военным ведомством на питательных пунктах железнодорожных станций, а врачебной помощью – военно-санитарным надзором и врачами железнодорожного ведомства. Кроме того, было принято решение организовать питательно-врачебные пункты: по линии Александровской железной дороги – на станциях Барановичи, Столбцы, Минск, Ново-Борисов; по линии Полесских железных дорог – на станциях Пинск, Лунинец, Житковичи, Мозырь, Калинковичи; по линии Либаво-Роменской железной дороги – на станциях Минск, Осиповичи, Бобруйск.

С целью сосредоточения наибольших сил на устройстве и оборудовании врачебно-питательных пунктов на пути следования беженцев и колонистов через Минскую губернию было принято решение ходатайствовать