эвакуации: одно под председательством минского губернатора А. Ф. Гирса, другое под председательством назначенного главным начальником Минского военного округа, председателем эвакокомиссии генерала А. Н. Войцеховского. На последнем была заслушана вышеназванная телеграмма начальника снабжений армий Северо-Западного фронта. Совещание, взяв на себя функции комиссии по эвакуации, «ввиду неизвестности момента» ее начала, не могло наметить «определенных решений», уяснив лишь для себя «исключительно вывоз казенных дел учреждений, личного их состава и членов семейств служащих»[267]. Оно обратилось с ходатайством к главному начальнику Минского военного округа о выделении для этого необходимых вагонов в составах формируемых в Минске поездов. А. Н. Войцеховским эта просьба была удовлетворена: он отдал распоряжение, чтобы в Минске на линиях Александровской и Либаво-Роменской железных дорог в формируемых поездах выделялись «для обеспечения наискорейшего и удобного отъезда семей служащих один вагон второго и один третьего класса»[268].

Эвакуация промышленных предприятий была возложена на созданную 20 августа при Минском военно-промышленном комитете (ВПК) эвакуационную комиссию под председательством председателя Минской губернской земской управы Б. Н. Самойленко. В состав комиссии входили представители военного ведомства, чины фабричной инспекции, контроля, акцизного ведомства, фабриканты. Комиссия спешно приступила к обследованию промышленных объектов в местностях, находившихся под угрозой неприятельского нашествия, и к их эвакуации. До ноября 1915 г., по словам сообщения старшего фабричного инспектора Минской губернии в Министерство торговли и промышленности, эвакуационная комиссия при Минском губернском объединенном ВПК «уже выполнила свою главнейшую задачу – эвакуацию торгово-промышленных предприятий гор. Минска. Все более значительные промышленные предприятия, работавшие на государственную оборону, уже вывезены… вместе с оборудованием и персоналом служащих и рабочих»[269].

Из работавших в Минской губернии предприятий, подчиненных фабричной инспекции, были эвакуированы: в г. Москву – механические заводы товариществ «Технолог» и «Энергия»; обувные фабрики товариществ «Орел», «Быстроход» и «Русь»; фабрики дамских гребней Товарищества «Франсуа Турне» и механической вышивки «Мозер и сыновья»; картонно-бумажная фабрика Кастелян П. И., обмундировочная мастерская Шварц и братьев Ризман; в г. Харьков – механические заводы товариществ Майзель и Шлапакова и Г. Янишевского; кожевенный завод И. Сальмана; в г. Царицын – обувная фабрика «Труд»; в г. Самара – фабрики сапожных колодок Каменецкого и Лившица и в г. Ярославль – И. Ошеровича; в г. Саратов – парфюмерная фабрика[270]. Кроме того, проводился вывоз меди, льна, скипидара, кожевенного и другого ценного для народного хозяйства сырья.

В сентябре-октябре 1915 г., говорится в отчете старшего фабричного инспектора «о состоянии промышленности Минской губернии», комиссией были эвакуированы все металлообрабатывающие заводы и мастерские, медь, наиболее ценные станки и машины, кожа, дубильные вещества, сукно и мануфактура из Минска и района, лежащего к западу от него. Кроме того, были составлены планы эвакуации ближайших промышленных городов Борисова и Бобруйска.

В разные местности империи были эвакуированы 16 «наиболее ценных в техническом отношении» заведений с 942 рабочими. 39 предприятий с 2072 рабочими остались в районе, частью занятом неприятелем или прилегающем к фронту военных действий[271].

Из Минска были эвакуированы учебные заведения: учительский институт, духовная семинария и духовное училище – в г. Ярославль; торговая школа – в г. Рязань; Свислочская семинария – в г. Медынь Калужской губернии; императора Николая II мужская гимназия и частная женская гимназия В. И. Левитской, а также реальное коммерческое училище – в г. Москва; художественно-ремесленная учебная мастерская Алексеевой – в г. Тамбов[272].

В Витебской губернии еще 1 августа 1915 г. по поручению губернатора старшим фабричным инспектором лично и через полицейские управления было разослано объявление владельцам фабрик и заводов, подчиненных надзору фабричной инспекции, с указанием сообщить о желании «эвакуировать свои заведения во внутренние губернии России». На это объявление вскоре поступило более 50 заявлений, преимущественно из г. Двинск, где уже в августе была произведена эвакуация[273]. В списке фирм, владельцы которых изъявили желание вывезти оборудование в названные ими пункты, значились, например, скипидарная фабрика Н. А. Денермана из местечка Креславка Двинского уезда и винокуренный завод X. И. Дамберга из Люцинского уезда – в г. Петроград; табачная фабрика Н. И. Ривлина из г. Полоцка и кожевенный завод И. X. Валерштейна из местечка Креславка – в г. Орел; кожевенный завод Д. Манькова и очковая фабрика И. М. Зелич из г. Витебск – в пункты по Московско-Нижегородской железной дороге; табачно-махорочная фабрика наследников А. В. Колбановского из г. Витебск – в г. Козлов Тамбовской губернии; завод колесной мази братьев Г. и Т. Хибасов из г. Режица – в г. Великие Луки[274] и т. д.

Обращения владельцев об эвакуации предприятий и имущества особенно массовый характер приняли в дни совершения германскими войсками Свенцянского прорыва фронта. Созданная 5 сентября 1915 г. Особая комиссия по эвакуации оборудования фабрик и заводов Витебской губернии работала почти ежедневно, рассмотрев на своих заседаниях с 5 по 29 сентября около 160 заявлений и «прошений» владельцев[275]. Плотный график работы в значительной мере был обусловлен и тем, что на территории губернии к этому времени осели ранее эвакуированные предприятия из Варшавы, Шавли, Риги, Курляндии, владельцы которых теперь обратились с ходатайствами о повторной эвакуации в центральные города Российской империи – Москву, Орел, Тулу, Нижний Новгород, Кострому, Вятку, Харьков, Ярославль и др.[276] «При рассмотрении ходатайств об эвакуации, – было отмечено в одном из журналов заседаний, – Особая комиссия в первую очередь рассматривала ходатайства беженцев из других губерний при желании их эвакуировать дальше из Витебской губернии» и принимала решение о выдаче требований на провоз по железным дорогам оборудования, рабочих и служащих, имущества как за казенный счет, так и (в большинстве) за счет просителей[277].

По неполным сведениям, Особой комиссией было разрешено вывезти свыше 13 600 пудов различных металлов как в изделиях, так и в чистом виде; около 40 000 пудов выделанных кож и кожевенного сырья; 45 000 пудов льна, 4350 пудов шерстяных и шелковых тканей, белья, пряжи и другой мануфактуры; 1800 пудов скипидара, 80 000 пудов оконного стекла, 10 000 пудов толи и много другого имущества[278]. Причем разрешения выдавались на вывоз только того, что комиссией признавалось «необходимым в государственных интересах». Было предписано выделить для перевозки в общей сложности более 1000 железнодорожных вагонов и платформ.

В то время как работа Особой комиссии по эвакуации уже шла полным ходом, витебский губернатор 16 сентября внес предложение «о выработке плана действий Особой комиссии по эвакуации фабрик и заводов Витебской губернии» и «плана эвакуации льнопрядильной фабрики “Двина”». Предложение губернатора было рассмотрено на заседании Особой комиссии 21 сентября. План эвакуации комиссия приняла, при этом она признала, что