По-простому? Так надоели все эти манеры, вся эта правильность. Хочется обычной картошки, с постным маслом… — она мечтательно закатила глаза.

— И селедочки? — усмехнулся я, обняв жену за плечи.

— И селедочки, — она сглотнула слюну.

— Желание беременной женщины — закон, я едва не рассмеялся.

Вспомнил байки о том, как меняются пищевые пристрастия во время беременности — все эти «клубника с салом», «соленый торт» и «селедка с ананасами». Настя, вроде бы, адекватна в своих желаниях. По крайней мере — пока…

Мы сидели за длинным деревянным столом, накрытым скатертью, перед нами та самая картошечка, селедка, укроп. Ели с аппетитом.

После обеда я попросил Анисима подняться к нам, в комнату.

— Вот что, друг Анисим, сейчас едешь за билетами, потом — в Рождествено. Глафира Сергеевна соберет Настины вещи. И мои тоже.

— Я с вами еду, — тут же заявил Анисим.

— А кто будет управлять имением? — я строго нахмурился. — Хотя, вечером поговорю с Набоковым. Пожалуй. Он будет самым не предвзятым душеприказчиком. Уже в силу того, что сам не беден. И он — человек чести, в отличии от многих наших современников, — я похлопал приказчика по плечу. — И самое главное: привези Волчка.

— А он меня послушает? — тут же вскинулся Анисим.

— В Рождествено же слушался, — возразила Настя.

Она присела в кресло, зевнула, минута — и уже спит. Укрыл ее пледом и, махнув приказчику, вышел из комнаты.

— Анисим, главное — не тяни со сборами. Чем раньше мы уедем из Санкт-Петербурга, тем лучше. Я бы пешком отсюда ушел, вот те крест! — перекрестился легко, подумав, что осенять себя крестным знамением за эти годы стало уже привычкой.

Вечером побеседовал с Набоковым. Владимир Дмитриевич полностью одобрил мои планы.

— Да, Алтай — это лучшее решение, — согласился он со мной. — А наследство… Пока суть да дело, прямо завтра с утра назначаете меня своим доверенным лицом.

Вот и все — завтра короткий визит к нотариусу. Или лучше вызвать его на дом?

— Что-то боюсь оставлять жену одну, даже под присмотром Анисима, — я не заметил, как пробормотал последние слова вслух.

— Не переживай, Федор, я сам займусь документальной стороной вопроса. Прямо сейчас телефонирую господину Циплакову. Захар Игнатьевич с самого утра приедет.

Анисим прибыл утром, топот по коридорам и залам, визг прислуги — их в доме Набокова человек пятьдесят было. Я проснулся, быстро натянул штаны и рубаху. В коридор выскочил, готовый встретить любого врага — во всеоружии. Но был тут же свален с ног мохнатой тушей.

— Волчок, хороший мой, я тоже по тебе соскучился, — бормотал я, обняв своего четырехлапого друга.

Завел его в гостевую комнату, посмотрел, как он улегся на пол, рядом с тем краем кровати, на котором спала моя жена. Услышав шум, она села, зевнуула и, увидев, кто ждет ее пробуждения, завизжала:

— Волчок! Мальчик мой! Соскучился? — и посмотрела на меня совершенно счастливыми глазами.

Я вздохнул, глядя на неё сейчас, подумалось вдруг: «А ведь она по сути еще совсем девчонка… Ей всего двадцать два года»…

— Волчок поедет с нами, — заявила она, вдруг нахмурившись.

Я поднял руки ладонями вперед и отступил к двери.

— Конечно, Настенька, — согласился с ней.

Вышел к Анисиму и первым делом спросил:

— Почему Волчок не на поводке, и не в наморднике? — пожалуй, с излишней строгостью в голосе.

— Да он не дался, — Анисим развел руками, в одной он держал поводок, в другой — намордник.

— Что с билетами? — я посторонился, пропуская лакеев с баулами. — Поставьте здесь, Волчок вас не пустит в комнату.

Баулов оказалось шесть штук.

— Что-то Глафира Сергеевна много собрала. Так-то если чего-то не хватит, всегда можно докупить, — я с сомнением смотрел, как Анисим перетаскивает наши вещи в гостевую.

— В дороге много не закупишь, порой любая щепочка, любая мелочь становится вот такой необходимой, а взять негде, — философски заметил приказчик.

— Да, по поводу зверя договорился? Чтобы не было претензий, как в прошлый раз, — напомнил ему.

— Да, еще вчера с вечера переговорил с инспектором железных дорог, взял разрешение в письменном виде. Все будет в порядке, не переживайте, Федор Владимирович, я свое дело знаю, — уверил меня Анисим. — Себе тоже купил билет, — это он сказал так, будто вопрос был решенным. — Одних я вас не отпущу. Меня Иван Васильевич не простит, — он поднял руку, вытянул палец вверх, — там, на небе не простит.

Я махнул рукой. Все-таки еду с женой, и мало ли что у нее за пожелания, да и Анисим точно лишним в такой дальней дороге не будет.

— Господин Рукавишников? — ко мне подошел лакей.

В отличии от дедовых слуг, щеголявших в косоворотках и сапогах (я все посмеивался, помню, и подначивал деда: мол, хорошо, не в лаптях), прислуга в доме моего зятя была одета вполне по-европейски.

— Господин Набоков ожидает вас в кабинете, — сообщил он. — Прошу следовать за мной.

Господи, как мне все-таки надоела эта чопорность, эта надуманная условность. Вот что я, не могу дойти до кабинета сам? Так ведь нет, слуга обязан проводить меня, ему именно за это платят деньги.

В кабинете, помимо хозяина дома, сидел толстенький, маленький, краснощекий человечек. Белоснежная рубашка застегнута правильно, на толстой шее повязан тугой галстук. Под пиджаком жилет, на животе цепочка часов. Не смотря на раннее утро и прохладную для этого времени года, погоду — с утра прошел дождь — господин в жилете потел и то и дело вытирал лысину белым платком.

— Господин Циплаков? — я был уверен, что это нотариус.

— Господин нотариус — слишком важная персона, чтобы самому на дом ездить, — усмехнулся Набоков. — Позвольте представить помощника господина Циплакова — господина Медведева.

— С вашего позволения, — толстяк привстал, склонил голову в приветствии и протянул мне визитную карточку.

Сделана на хорошем александрийском картоне, с золотым тиснением — приятно взять в руки.

— Медведев Андрей Иванович, помощник нотариуса, — прочел я.

— К вашим услугам, — толстяк снова привстал.

— Давайте сразу перейдем к делу, — Владимир Дмитриевич прекратил «церемонии». — Документ привезли?

— Да-да. Конечно! — помощник нотариуса пошарил рукой рядом со стулом и поднял на колени портфель. Извлек из него