class="p1">Девочка кивнула и доверчиво отдала мне фотографию.

От меня не укрылось, как напрягся Тит. Словно я сейчас разорву или уничтожу ее. Должно быть, злость отступила, и он теперь тоже, тоже переживал за главное сокровище в моих руках.

Конечно, я бы не стала портить, просто хотела посмотреть. И… замерла.

Сердце забилось чаще, в горле пересохло, голова пошла кругом. Быть не может…

— Правда ведь Тит очень на него похож? — спросила Вики.

Я кивнула, с трудом подбирая слова.

— Очень… очень похож, — пробормотала я, глядя на мужчину из моих видений. Того самого, от которого у Катрин замирало все внутри.

Глава 35.

* Ирина *

Душ не помог. Даже несмотря на то, что я мылась теплой, расслабляющей водой. Даже несмотря на то, что тело гудело от усталости, я вся была на нервах, как натянутая струна.

Два дня… Я всего два дня в этом доме. Это ничтожно мало, чтобы что-то изменить… А хотелось изменить все. Хотелось помочь этим детям так сильно, что сердце разрывалось.

Мне было жаль детей. Жаль Марту. Жаль их отца… Она его убила? Но в моих видениях она любила его… Как же так? Разлюбила? Влюбилась в Дарена?

От этой мысли стало мерзко. Буквально тошно. Я резко села на кровати, сбрасывая оцепенение. Взгляд упал на сложенные вещи.

Рука сама потянулась к вчерашнему платью, к карману. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Я достала кулон.

Он был ледяным. И каким-то… пугающим. Внутри все дрогнуло, к горлу подкатил ком. Может, меня подсознательно пугало, что он принадлежал уже умершей Катрин? Хотя я, как врач, никогда не была впечатлительной к таким вещам.

Но этот кулон пугал. Хотелось поскорее убрать его подальше. Или вообще… выкинуть. Не знаю почему, но в голове промелькнула и такая мысль: выкинуть и забыть.

Но я, конечно, не собиралась поддаваться непонятному порыву. Открыла ящик комода, положила кулон под стопку белья. Подальше от себя.

А потом достала снимок. Вика дала его мне, чтобы я подобрала рамку. Девочка протягивала мне его трясущимися руками, с такой надеждой в глазах… В отличие от Тита, она мне доверяла. Наверное, она была единственной, кто мне верил. И от этого я хотела помочь ей еще сильнее.

Я окинула взглядом прикроватные столики и сразу заметила серебряную рамку. Она идеально подходила по размеру. Вот только внутри красовалась сама Катрин: высокая прическа, подкрашенные губы, яркий румянец. Чужая, холеная, самодовольная.

Вчера я не обращала на это внимания, а теперь… Мне захотелось избавиться от всех ее изображений. Наверное, я еще не привыкла, что это тело — мое.

Или дело в другом. Мы были в одном теле, но выглядели совершенно по-разному. Я даже кинула взгляд в зеркало. Мне казалось, я выгляжу взрослее. Нет, не внешне. А по взгляду. Глаза — зеркало души.

Я взяла рамку и подошла к зеркалу.

У Катрин были серые глаза. А мои… мои были моими! Я даже не заметила раньше! У меня был мой родной, зеленый цвет глаз.

От этого открытия внутри потеплело. Как будто я принесла в этот мир что-то очень важное, очень ценное, что-то… свое. Я — не она.

Довольная этим маленьким открытием, я села на кровать, вытащила фотографию Катрин и вставила в рамку снимок отца детей. Он сел идеально — только один уголок оказался слегка помят.

Я тут же расправила его и наткнулась на надпись в самом уголке. Губы сами прочитали вслух:

— Асмир.

Имя. Это было имя. Оно отдалось внутри чем-то теплым, сладким, тягучим… Сотня чувств обрушилась на меня разом. Воспоминания? Снова?

Голова закружилась. Я закрыла глаза… всего на миг. Хорошо, что сидела на кровати — казалось, вот-вот упаду в обморок. Все вокруг пошло кругом, закружилось, завертелось…

А потом я почувствовала запах. Яркий, пьянящий — снега, еловой хвои и чего-то пряного, сладкого, как глинтвейн.

Я открыла глаза.

Я была в комнате. Но не в этой. В другой. Из высоких окон лился лунный свет, в камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Но не это привлекло мое внимание.

Мужчина.

Он стоял передо мной на коленях, прямо у основания кровати, и снимал с меня сапог. Его руки скользили по лодыжке, по щиколотке, и каждое касание отдавалось внутри чем-то забытым, тягучим, сладким до боли.

«Нужно оттолкнуть его! Это неправильно!» — кричал где-то на задворках сознания остаток разума. Но он тонул, захлебывался в водовороте чувств, на которые я не имела права. Слишком интимный момент. Слишком близкий.

Стон… мой стон. Эти чувства… Его губы…

Всего пара мгновений — и его губы накрыли мои. Это был не просто поцелуй. Он казался до боли знакомым, родным, словно воспоминание о чем-то, чего я никогда не проживала, но по чему отчаянно тосковала. В нем смешались нежность и голод, обещание и мольба.

Сумасшедшее возбуждение, желание прикасаться, обладать, принадлежать и отдаваться без остатка захлестнуло меня с головой.

Где-то на самом дне еще бился разум. Он требовал остановиться, требовал очнуться. И в какой-то момент — самый важный, самый опасный момент, когда он уже скинул рубашку, когда я так беззастенчиво лежала и стонала под ним, — мои руки уперлись в его грудь.

— Стой! — выкрикнула я, и картина вокруг замерцала, поплыла, начала рушиться. — Почему? Что происходит? — закричала я, и в этот раз я чувствовала свое тело так отчетливо, что смогла приподняться на локте и заглянуть в его ярко-желтые, горящие глаза.

Он исчезнет? Снова? Ведь он всего лишь воспоминание. Не мое. Воспоминание Катрин…

— Я скучаю по тебе, — сказал он, и в желтых глазах появилось столько боли, что сердце перехватило. — Я очень по тебе скучаю, Ирина.

Я оцепенела.

Всего миг — и его губы снова накрыли мои, обжигающе-нежные, отчаянные. А потом…

Я открыла глаза.

В них ударил солнечный свет. Я зажмурилась, застонала от резкости, а когда привыкла — снова открыла.

За окном уже светало. Утро.

Я лежала на кровати, все еще одетая, сбившееся одеяло сползло на пол. А в руках, прижатая к груди, была фотография Асмира.

Глава 36.

* Ирина *

Это был странный сон… А может, видение? В любом случае после такого мне не сиделось на месте.

Утро я начала с душа — ледяные струи помогли немного прийти в себя, смыть ощущение интимности. После — зарядка, привычный ритуал, возвращающий контроль