форму и винтовки. Внезапно испугавшись, Лесли схватила Тьена и Солейни за руки, и дети спрятались под упавшим деревом. Чтобы Кристин не заплакала, Лесли закрыла ей рукой рот. Мужчины подходили все ближе, пока их выкрики не стали громче, чем другие звуки джунглей. Они прошли в 10 метрах от дерева.

Через несколько дней, 30 мая, Лесли вывела детей на небольшую полянку. На земле лежала красная листовка. Она подняла ее и прочитала надпись на испанском и ее родном языках:

Лесли достала из рюкзака москитную сетку и повесила на дереве. Дети забрались под нее. Они ждали.

Глава 16. Невероятный союз

Хуан Фелипе Монтойя происходил из семьи военных. Его отец и дед служили в армии Колумбии. Он вырос в окружении мужчин в форме, с детства перенял чувство долга перед своей страной и никогда не мечтал о другой карьере. В военную академию Монтойя поступил в 16 лет и уже после двух лет службы убедил высших по рангу офицеров, что он достоин вступления в спецназ.

В августе 2023 года в маленькой квартире на военной базе на севере Боготы состоялось интервью. Монтойя только что вернулся с миссии, подробностей которой не мог раскрыть. Гостиная была завалена игрушками. Одну стену внизу всю изрисовала фломастерами его двухлетняя дочь. Из другой комнаты периодически раздавался плач новорожденного младенца.

Ему 24 года, у него массивные предплечья, мощная челюсть и короткая стрижка, не скрывающая преждевременно редеющую шевелюру. Из-за этого Монтойя получил прозвище от сослуживцев – Попай[20]. Молодому офицеру нелегко добиться уважения со стороны умудренных опытом ветеранов, но Монтойя уже доказал свою храбрость под огнем и, что еще важнее, обладал хорошей интуицией. «Попай очень сообразителен и внимателен, – говорит сержант Хуан Карлос Рохас, второй командир 34 лет. – Нет смысла пытаться казаться крутым, если не можешь сам в чем-то разобраться, не умеешь принимать верные решения. Ему мы доверяем».

Днем 17 мая Монтойя испытал на прочность доверие своих людей. Двое солдат из команды «Разрушитель-1» патрулировали квадрат, когда заметили темные фигуры, пробирающиеся сквозь заросли. Они присели, подняли винтовки, прицелились. «Наступил критический момент, – вспоминает Монтойя. – Мои люди были в полной боевой готовности и собирались нажать на курки».

Солдаты не двигались. Из-за густой растительность невозможно было понять вооружены ли незнакомцы. Стоило им подойти на менее чем 30 метров, солдаты велели незнакомцам поднять руки и медленно двигаться вперед. Из-за деревьев показались испуганные лица Мануэля Раноке, Генри Герреро и остальных членов поискового отряда из Араракуары.

Солдаты доложили о встрече Монтойе, находившемся в центре квадрата. Лейтенант понимал, что не может позволить им бродить в зоне поисков. Стоит им наткнуться на другую группу коммандос, и встреча может закончиться не так мирно. Поэтому он велел солдатам взять их с собой.

Они вернулись на базу, и первой вещью, поразившей Монтойю, была критическая нехватка экипировки и припасов у представителей коренного населения. У них были мачете, но не было гамаков, еды. Мануэль ходил в одной промокшей от пота черной рубашке больше недели. Генри Герреро – в изношенных кроссовках. Один из солдат зажег газовую горелку и достал паек. Вскоре люди из Араракуары сидя в кругу уплетали за обе щеки горячую пасту альфредо из алюминиевых пакетов.

Мануэль попросил спутниковый телефон: ему необходимо было связаться с экстрасенсом. Он сказал несколько слов в трубку, пару раз кивнул и закончил вызов. Затем обратился к солдатам и сказал, что в 250 метрах от того места, где нашли бутылочку, они найдут новые улики.

Рохас, смуглый высокий пулеметчик, наблюдал, как его командир достал GPS-навигатор, ввел какие-то координаты и отправился в тень вместе с Мануэлем и еще парой человек из поисковой группы коренного населения. «Как мы объясним командованию, что ведем операцию, повинуясь приказам экстрасенса? – говорил он. – Они подумают, что мы сошли с ума, мы не должны так поступать».

Через два часа Монтойя вернулся со странным выражением лица. Он сразу взял спутниковый телефон и позвонил в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. У ручья нашли следы детей. За этим последовал ответ: «Отличные новости, продолжайте в том же духе. Сотрудничайте с коренными». Сержант Рохас понял, что эта миссия будет сильно отличаться от всего, к чему он привык.

Поговорив тем вечером с коренными, Монтойя перестал их жалеть и начал восхищаться. Они были выносливыми, решительными людьми, объединенными общим делом, но в Мануэле было что-то такое, что особенно поражало, – напряжение во взгляде, сдерживаемая энергия языка тела. Он сказал Монтойе, что без детей не выйдет из джунглей. «Казалось, ему нечего терять, – рассказывает солдат, вспоминая собственных детей в Боготе. – Я тоже отец и понимаю, что, окажись я в такой ситуации, то принял бы такое же решение».

Это был момент признания и эмпатии между двумя группами, до этого конкурирующими.

Монтойя даже подумывал, не задействовать ли их в дальнейших поисках, но решил, что утро вечера мудренее.

Сгущались сумерки, и он пригласил коренных переночевать в лагере. Это было серьезным нарушением правил. Коммандос никогда не позволяют чужакам спать среди них, поэтому сержант Рохас был настороже.

Той ночью он сказал солдатам держать ухо востро и следить за незнакомцами. «Мы спали с оружием в руках и проследили, чтобы оно не валялось в лагере», – вспоминает Рохас. Пришло его время стоять на страже, и он внимательно следил за Генри Герреро, когда тот поднялся с брезента посреди ночи. Он наблюдал за ним сквозь деревья, пока тот шел до окраины лагеря, где с тяжелым вздохом опорожнил мочевой пузырь.

На следующее утро Монтойя предложил представителям коренного населения присоединиться к команде «Разрушитель-1» для поиска детей. Днем мужчины из Араракуары шли с солдатами, пока те обыскивали квадраты. По вечерам Мануэль Раноке вместе с ними слушал отчеты по радио о прогрессе других групп. Он больше всех ждал новостей и хотел понимать, как продвигаются поиски. Коренные поражались гостеприимству солдат, их готовностью делиться едой и лекарствами, а также важной информацией. «Отличные парни, – говорит Мануэль, – они охраняли нас, кормили, помогали. Мы каждый день работали вместе и стали почти друзьями».

Солдаты замечали, что, несмотря на изношенную одежду и нехватку припасов, формальная организация поисковой группы коренного населения не сильно отличалась от их собственной. Они двигались в определенном порядке, у них был человек, отвечающий за навигацию, и медик. Разница заключалась лишь в том, что они ориентировались не по GPS-навигатору, а по солнцу, а медик пользовался растениями, а не лекарствами и пластырями.

Солдаты решили проверить их навыки. Они просили коренных определить, к примеру, место в 300 метрах к северо-востоку и наблюдали за тем, как люди