— Женщину зовут Эта, и я не придумываю! — Энупу размахивал руками. — Вот смотри. Таким их мужчины красят свои лица перед охотой. — Он сунул что-то в руку Уми.

— Не видно ничего, темно, завтра посмотрю, — тот повертел вещь в руках и вернул обратно.(7)

— А что вы принесли? Любопытный Энупу пытался понять, что там такое тяжелое они притащили. Пока он ковырялся в их вещах уставшие младшие охотники и Адану уснули и не услышали его радостный крик:

— Рыба с длинным носом!

Уми потянулся. Хорошо же он выспался. Ноги и руки болят уже не так сильно. Пахло чем-то вкусным, и он поднял голову. Энупу и женщина, которая с ним пришла из заскальной стоянки, как ее, Эта, крутились возле горшка. Понятно, рыбу с длинным носом варят.

— Вставай, Уми, все уже поели.

Жирное мясо таяло во рту. Не зря его Энупу так любит. И варево от нее очень вкусное.

— Вот этим заскальные охотники красят лица, — Энупу увидел, что он наелся и подсунул ему небольшую вещь. Удобно лежит в руке. «Похоже, на камень, из которого делают красный порошок, только мягче»,— решил Уми. Провел им по руке, и на коже остался желтый след. Не врал, лесовик, про желтолицых.

— Я принес и разделал двух оленей; надо их сварить, пока мясо не испортилось, — Энупу показал на кучу мяса, которое лежало на коричневой шкуре.

— Не надо их варить, мы замочим мясо и оставим сушиться. А когда будет готово, отправимся дальше в Восточные земли.

Энупу засыпал содержимое мешка в горшок, залил водой, размешал и теперь терпеливо ждал, пока глина осядет. Хмурый Энду попробовал раствор на вкус и решил, что он недостаточно соленый, и добавил еще. А затем, когда молодой лесовик отвернулся, неожиданно толкнул его:

— Зачем ты вернулся, Энупу, а не остался у заскальных людей вместе с Лэнса и своим горшком?

Энупу задумался. Он и ушел с Лэнса, потому что устал все время быть в дороге. А через несколько лун, которые он провел в небольшой пещере с Этой, он заскучал. Он часто вспоминал Уми, Энду, Адану и даже криволицую старшую охотницу. И в одно утро не выдержал — взял горшок, статуэтку и Эту и вернулся обратно, чтобы найти пустую стоянку. Сначала испугался, что все ушли на восток без него, но нашел в сквозной пещере спрятанные шкуры и копья с луком и стрелами и понял, что все скоро вернутся.

— Я больше не уйду, Энду. И кто-то же должен сделать сани и плот, чтобы быстрее достичь Восточных земель.

Лицо «каменщика» разгладилось. Все-таки, какой он молодой — быстро злится, и быстро отходит.

— Неси мясо, горькая вода готова, нечего ей просто так стоять.

Утром каждого дня Уми лезет в сквозную пещеру над стоянкой. Попробовал сохнущее здесь на сквозняке мясо и рыбу — полусырые, но и не гниют. Надо бы подождать еще немного, пока окончательно не затвердеют. Чем суше, тем легче его нести с собой. И этого количества им хватит, больше с собой не унести.

— Ну что, готово? Когда отправимся дальше? — внизу ждет нетерпеливый Энду.

— Еще несколько восходов. И не стоит идти на охоту, Адану принес вчера оленя.

— А что же делать?

— Пойдем к камню, где начинаются угодья заскальных людей.

«И зачем мы сюда пришли?», — подумал Энду. Он вертелся вокруг камня, пока Уми безмятежно сидел у его подножья. Что-то сверкнуло на солнце, Энду пригляделся. Неужели копье Лэнсы. Так и оказалось. Окреп за то время и что он его не видел, и стал выше. И лицо окрашено желтыми полосками.

— Мы уходим, Лэнса, через несколько дней, когда подсохнет мясо. Я хотел сказать тебе об этом, — лицо Умы выглядело совершенно спокойно.

— Вчера я добыл настоящего быка. В семье, которая живет у этой скалы, давно никто не мог сделать этого в одиночку, — Лэнса медленно выговаривал слова.

«Зачем он рассказывает нам о быке?» — Энду не узнавал сына Эссу.Всего лишь несколько лун прошло с тех пор, как он ушел к заскальным людям и так сильно изменился.

Лэнса ушел, Энду никак не мог прийти в себя:

— Что с ним стало, Уми?

— Он стал взрослым охотником, Энду. У него есть женщина, и он заботится о семье, и эта семья не белогорцы, а заскальные люди.

Они уходили на восход. Мешки их были полны мяса, у каждого за спиной висела свернутая шкура криворога, а в руках были копье, короткий лук и стрелы. Энупу забрал у Эты мешок и статуэтку: хранить эти вещи он не доверял никому. Уми хотел снова обогнуть стоянку заскальных людей, но Энупу настоял на том, чтобы пройти мимо.

— Хочу снова их увидеть, все-таки я жил у них несколько лун.

Но никого они не увидели. То ли все спрятались под навесами, то ли ушли на летнюю стоянку. По словам Эты, так они делали в середине лета. Только Энду на мгновенье показалось, что под скалой что-то сверкнуло.

Задолго до вечера они достигли берега озера, где Уми нашел горькую эссу. Энупу скинул с себя мешки — хватит ходьбы на первый день. Но Энду не дал ему полежать на шкуре криворога и тут же потащил в воду, показывая, где он добыл рыбу с длинным носом. Но на этот раз им не повезло. Расстроенные и мокрые вылезли они на берег.

— Отдохнули бы вы, завтра выйдем на незнакомую равнину, — посоветовал Уми. Никогда не знаешь, чего на ней ожидать.

Чем дальше шли они на восток, тем выше становилась трава. Равнина кишела пугливыми, большеносыми и очень быстрыми оленями, но добыть их не мог даже Адану.

— Ты же принес сразу двух из них, когда вернулся на нашу стоянку, — Уми опять вернулся с пустыми руками и пытал Энупу. — Как тебе это удалось?

— Это заскальные охотники помогали. Часть их уходила далеко на равнину и гнала добычу навстречу другим. Так мы добывали сразу много оленей.

— Они знали их пути, а нам они незнакомы. Легче добыть быка из стада, которое пришло на водопой, чем гоняться за оленями, — пришел к выводу Адану.

И в один день им повезло: Адану смог добыть молодого горбатого быка. Уми с радостью