съесть. Ноги болели, и Энку, быстро проглотив еду, завернулся в шкуру, подвинулся ближе к костру и уснул.

Прежде чем вернуться на стоянку, решили обойти плоскогорье у вершины. Удивляло отсутствие травы. Здесь росли только мелкие кустики, с зелеными листьями и колючками, несмотря на раннюю весну. Наверное, ими и питался криворог, которого добыли Эхоут и Айол. И ручьев почти нет, только раз и встретили за весь день. И куда они делись?

— Большая пещера, — Эхоут показал на темную дыру в горе.

У входа не оказалось никаких следов человека, совсем никаких, только отпечатки следов криворога у входа. И, похоже, что свежие — не иначе, как только вчера приходило стадо поесть колючий кустарник. Но всё равно Энку на всякий случай швырнул вовнутрь камень и не услышал ничего. Неужели она настолько большая?

Все-таки здесь жили люди. Точнее когда-то жили. На стенах у самого входа виднелись нацарапанные острым камнем и обведенные угольками изображения животных. Энку распознал криворогов и лошадей, а еще горбатых быков. Значит они здесь водились. А рисунки даже разведенным красным порошком не обвели, как это делают темнокожие.

— Костей не видно и место для костра отсутствует, — Эхоут успел обойти видимую в дневном свете часть пещеры.

— Не жил здесь никто, только охотники, которые с равнины за криворогами в горы поднимались. И давно это было: кости и следы костра успело засыпать камнями и песком, которые упали сверху, — предположил Айола.

Он поджег пропитанную смолой кору белого дерева, которую прикрепил к раздвоенному концу палки — вот и пригодилась, и осторожно направился вглубь пещеры. Послышался плеск воды, какой бывает, когда в реку кидаешь большой камень.

— Здесь вода, много воды. Целая река. Здесь можно пройти вдоль стены.(6)

В тусклом свете были видны камни на дне: вода в этой подземной реке на редкость прозрачная. Зал перешел в следующий, который оказался еще больше. Из него вели сразу несколько выходов. Дно углублялось, сын Асилы пытался нащупать его древком копья, но безуспешно. Айол поднял факел повыше, и свод засиял разноцветными огнями.

— Лед растет и сверху, и снизу, — Энку отломил ударом топора у основания большой кусок вполовину себя ростом и поднял его руками — Теплый, это не лед, а прозрачный камень.

— В этой пещере не ногами надо ходить, а на плоту Лэпу плавать, — проворчал Эхоут. Возвращаемся обратно и будем ждать у входа прихода криворогов.

Группе охотников семьи Гррх сопутствовала удача. В сумерках они закололи из засады трех криворогов, которые вышли пощипать зеленый колючий кустарник у входа пещеры, в которой текла река. Утром они отправятся снова к подножью гор, где люди Долгой дороги, наверное, уже обустроили летнюю стоянку. Перед сном Энку завернул прозрачный камень в шкуру криворога и положил на нее голову. То-то завтра Эссу удивится, когда его увидит.

День сменяла ночь, затем вставало солнце, и снова жаркий день, и снова прохладная ночь. Луна успела появиться на небе, достигнуть полной яркости и снова исчезнуть. А семья из-под Белой горы все продолжала свое движение на юг, вдоль берега большой реки. Время от времени они останавливались на день-два на месте, где у берега рос тростник, чтобы половить рыбу. А затем снова в дорогу. Рэту уже начал сомневаться, что они когда-нибудь достигнут устья реки. Иногда он дул в свой рог, звук которого расходился далеко по окрестностям, пугая птиц. Но никто из семьи Гррх и людей Долгой дороги к ним так и не вышел.

Видел бы их кто-нибудь сейчас, вот бы удивился. Белая кожа у всех потемнела и приобрела цвет растаявшего камня. На голове у всех связанные листья дерева без ветвей, которые сделали по примеру Эду. На ногах кожаная подошва быка, которая привязана к ноге веревками. Давно забыты шкуры, все ходят голышом, и только на поясе все те же листья, привязанные к веревке. Так легче переносить жару. Мужчины давно обрезали свои бороды и укоротили волосы на голове. Их примеру последовали и некоторые женщины. Хоть немного, да легче.

Как и вся семья, Рэту спрятался в тени, пережидая жаркий полдень, и увидел бегущего Эду, который что-то кричал. Вот уж кому, похоже, жара нипочем.

— Что случилось, Эду?

— Озеро! Оно такое большое, что не видно берегов. И река впадает прямо в него.

Примечания:

(1)Если кому покажется, что белогорцы очень уж долго не могут дойти вдоль Евфрата до Персидского залива, то напомню, что в ледниковый период данный мелководный залив пересыхал и Шатт-эль-Араб, образованный слиянием Тигра и Евфрата, впадал практически в Ормузский залив у Индийского океана.

(2)Эпей Три Пальца удивляется финиковой пальме. Считается, что как раз в тех местах она и зародилась. Плоды, соответственно, это засахарившиеся на дереве финики.

(3)Зверьки, которых белогорцы сначала приняли за зайцев это даманы. Схожи с грызунами, но ближайшие их родственники это, как ни странно, слоны.

(4)Семья Гррх прошла горы Загрос и остановилась на месте, где когда-то построят Экбатану, одну из столиц Ахаменидов. Сейчас это город Хамадан в Иране.

(5)Энку взобрался на гору Альванд, у подножия которого и была построена Экбатана. Фото пика, на который он взобрался, можно посмотреть в интернете на запрос «Гора Альванд».

(6)Пещера с подземной рекой это Али-садр в горной системе Альванд. Исследованная длина системы пещер достигает 12 километров, в ней несколько глубоких озер, соединенных между собой. У входа в пещеру обнаружены артефакты и рисунки каменного века.

Глава 10

Земля туманов

Дойдя до устья Голубой реки, Уми, Лэнса, Энду, Энупу и большой темнокожий Адану идут на восток по замёрзшей поверхности озера. На севере от них сплошная стена засохшего камыша, обозначившего болотистый берег озера, зато на восходе через несколько дней показались вершины невысоких гор, а значит, скоро они выйдут на твердую землю.

— Совсем снега не осталось на льду, — пожаловался Энупу. Он хотел пить, и до сей поры, как и остальные, вместо воды закидывал в рот снежки из снега. А теперь и его нет.

— Чистая вода, — Энду вылез из саней и, спотыкаясь, побежал к увиденной им полынье. И у него во рту пересохло. Опустившись на колени, он зачерпнул ладонью воду и сразу же выплюнул:

— Противная и теплая.

Лэнса тоже пригубил — и в самом деле теплая:

— Немного горькая, но если нет снега, то пить ее можно.(1)

В окружающей их все