Хорошо бросил копье «каменщик». Энупу посмотрел на взрослого криворога, которого замертво свалило копье Энду. А вот сам он поначалу решил, что попал в хребет самке, но нет. Очень уж толстое основание было у рогов. Это оказался молодой самец, который бил ногами по траве не в силах подняться. У Энупу потекли слюнки. Наконец-то поест хорошего мяса, а не этих зверьков из нор.

Энду хотелось заехать палкой по спине, нависшего над костром, Энупу, который и не думал помогать ему свежевать туши. Тот вырезал мякоть из задней ноги, насадил целиком печень на палку и теперь терпеливо ждал, пока дрова прогорят до углей. А ведь вся ночь еще впереди — успеет еще набить брюхо.

Еще до того, как солнце появилось из-за скал, Энупу разбудил треск. Раннее утро. Внизу, в долине, стелется туман, а здесь проглядывает чистое небо.

— Смотри, какой камень. Нет лучше для острия, — Энду, заметивший, что он открыл глаза, показал серый пластинчатый булыжник. И здесь его кто-то ломал до нас.

— Кто-то живет здесь рядом, или жил, — Энупу громко зевнул. — Ты же не хочешь тащить с собой этот камень, и так туши тяжелые.

Но, конечно же, Энду его не послушал. Горы остались позади, и Энупу скинул с себя на землю криворога, завернутого в шкуру, и со злорадством услышал, как тяжело дышит позади Энду. Мало того, что криворог у него больше, так еще и несколько остриев для копья сделал и взял с собой. И это они до сих пор еще вниз по склону шли, что гораздо легче.

— Мы не туда вышли, заблудились в тумане, — голос у маленького «каменщика» осип. Ему явно надо передохнуть. — Пойдем вдоль длинной белой скалы на закат. Не могли же мы далеко уйти от стоянки.

Туша криворога больно давила на шею, склоняя голову к земле. Только сухую траву и видно. Плечи занемели, и Энупу сбросил груз на землю, завертел головой и хотел крикнуть Энду. Но так и остался стоять с открытым ртом. К ним вниз по склону от вершины скалы, не торопясь, спускались несколько мужчин.

— Это не темнокожие, — Энду суетился — поднял свое копье, бросил на траву и вытащил длинный нож, снова поднял копье.

— Стой спокойно, хотели бы убить — бежали бы и кричали, — Энупу облокотился на свое копье. С тех пор, как они вышли на Долгую дорогу, встречали только темнокожих. И ему было любопытно увидеть людей, похожих на них самих.

Не дойдя до них всего несколько шагов, чужаки, два старика и младший охотник их возраста, остановились. Понятно, почему не бежали: тяжело бежать старым охотникам. Исподлобья разглядывали оружие и туши криворогов и что-то громко прокричали.

— Что они говорят, — Энду ничего не понял.

— Хотят, чтобы мы ушли, — решил Энупу. — И мы уйдем.

Чужаки долго шли за ними на некотором отдалении и остановились только, дойдя до приметной остроконечной скалы.(3)

— Здесь заканчиваются их угодья, — решил Энупу. — И наша стоянка видна отсюда.

Движимый непонятным порывом молодой лесовик обрубил заднюю часть своего криворога и положил рядом со скалой.

— Это наша добыча, что ты делаешь? — Энду возмутился подобной щедрости.

— Уми сказал, что мы останемся здесь на луну или две, а их угодья рядом, вдруг снова придется с ними столкнуться.

«Да, только ты отдал ту часть криворога, с которой уже вырезал большой кусок мякоти», — подумал Энду.

Уми придирчиво осмотрел куски мяса, которые сушились в сквозной пещере. Понюхал, пованивают, несмотря на постоянный сквозняк. Нет у них возможности вымочить мясо в соляном растворе, как это делали люди Гррх, вот и начинает портиться. И где взять горькую эссу совершенно непонятно. Расстроенный Уми снял мясо с палочек. Надо съесть, пока полностью не сгнило. Пусть Энупу сварит в своем котле. Но лесовик куда-то пропал. Торопился, даже статуэтку свою не взял с собой. На стоянке высится только крупная фигура Адану

— Энупу с Лэнсой опять отправились к камню, — пояснил темнокожий. — И мясо криворога, которого Энду добыл, взяли с собой.

Уми поморщился. Опять ушли общаться с людьми, живущими под скалой. И каждый раз что-то забирают из добычи. Иногда и вовсе остаются на день-два, и это ему не нравилось.

Уже почти целую луну они на этой стоянке, а он про этих людей с заскальной стоянки слышал только со слов Энупу и Энду. Вроде и рядом находятся их угодья: начинаются сразу за этим камнем. Но ни разу их не видел. Да и некогда было о них думать, когда каждый день уходишь на охоту, и не всегда удачно, чтобы сделать запас шкур и мяса. Но не пришло ли время и ему отправиться к большому камню.

Так вот, что их так сюда притягивает! Уми увидел рыжую голову Лэнсы и беловолосую — Энупу, а рядом несколько молодых женщин и юношу.

— Уми, иди сюда, — машет рукой Энупу. А вот Лэнса, кажется, недоволен его неожиданным появлением.

— Что ты хотел, Уми, — голос Лэнса прозвучал неожиданно резко.

Уми с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему в ответ.

— Нам нужна соль, тяжело без нее сделать мясо, которое долго не гниет. Узнай у них, может они знают, где ее взять в этих горах.

— Мы не знать, — сказала заскальная девушка, которая сидела ближе к Лэнсе.

Оказывается, она его поняла. Успела выучить несколько слов и выражений.

— Белая эссу, горькая, — Уми показал, словно лижет соленую глину, так, как это делают олени.

Бесполезно. Наверное, эти люди ее не используют.

Уми вскоре после этого ушел. Энупу перестал улыбаться и повернул свою голову к Лэнсе.

— Почему ты прогнал его?

— «Лэнса — самый сильный охотник. Он не приходит без добычи с охоты, и у него есть копье с белым наконечником», — выкрикнула та же самая молодая женщина.

— Зато Уми помнит все, что говорила Старшая и знает, где находятся Восточные земли, — умерил ее радость Энупу.

Раннее туманное утро. Адану внимательно наблюдает, как Уми бесцельно бродит на стоянке. Не похож он сам на себя после того, как вчера пришел от одинокой скалы. А Лэнса с Энупу так и не вернулись на стоянку. Не пришли они ни на следующий день, ни даже через луну.

Энду грустил без Лэнсы. Он отправился