Поддержит ли она меня на самом деле, по просьбе сына, или же решит, что такая обуза ее семье ни к чему, и предпочтет избавиться — на благо всем? Отношения с шивоном у нее и так напряженные. Зачем ей осложнения из-за чужачки?

Госпожа Кийше возлежала на подушках у окна.

Ночной ветер теребил тонкие занавеси, позванивал бисерными нитями под потолком и тревожил огоньки многочисленных свечей. Казалось, она ожидает не меня, а возлюбленного.

Но взгляд, цепкий и холодный вместо разнеженно-томного, выдавал ее настроение.

— Садись, — коротко скомандовала госпожа Кийше.

Поколебавшись, я повиновалась.

Дурного она мне не сделала ничего, а помочь может.

— Ешь, не отравлено, — кивнула наложница на многочисленные блюда, выставленные на непривычно низком столе.

Почти на полу. Сама взяла лишь гроздь винограда и принялась задумчиво отщипывать ягодки по одной.

Я неловко придвинулась ближе на подушках, оглядела приборы. Никаких палочек, длинная двузубая вилка и ложки. Похожие видела в тавернах по дороге, непривычно, но не страшно.

Справлюсь.

Куда сильнее этикета меня беспокоил возможный яд в еде.

Иньшен поклялся, что на меня теперь мало что может воздействовать. А травить меня сразу же после того, как сын попросил обо мне позаботиться, госпоже Кийше не позволит честь. По крайней мере, я на это сильно надеюсь.

Каша с фруктами оказалась сладкой и рассыпчатой, запеченное мясо — пикантным и сочным, а молодая зелень, завернутая в лепешку, приятно освежала.

Я и не заметила, как смела почти все, что было на столе. После дороги, когда приходилось питаться не пойми чем и как, изысканные блюда оказались настоящим бальзамом для души и желудка. Даже страх перед будущим немного отступил, приглушенный долгожданной сытостью и умиротворением.

Именно этот момент выбрала госпожа Кийше, чтобы заговорить:

— Поживешь пока у меня. Отдельные покои тебе могу предоставить в любой момент, но у тебя ни служанок своих, ни охраны. Легкая добыча.

Я сдержанно кивнула, ожидая продолжения. Меня все устраивало.

Даже если к наложнице пожалует его величество шивон — комнат в покоях много, разминемся. А других мужчин не пустят стражи у входа. Здесь я в относительной безопасности.

— Что касается Ивенга, тут я тебе помочь мало чем могу. Мы с его матерью друг друга недолюбливаем, и отношение у него ко мне соответствующее. Мое покровительство скорее тебе во вред, чем во благо, но сейчас выбирать не приходится. Лучше так, чем одной.

— Благодарю вас за поддержку, — благовоспитанно прошелестела я, глядя в опустевшую тарелку.

— Рано благодарить, — хмыкнула госпожа Кийше и тягучим, плавным движением села.

Понятно, откуда у ее сына грациозность дикого кота.

— Я уже послала служанок разведать все, что можно, об этой Вишин. Завтра будет видно, с чего лучше начинать. — Она помолчала, разглядывая меня с головы до ног. — Скажи сразу, девочка, насколько далеко простирается твоя решимость? На что ты готова пойти ради брака с Ивенгом?

— Я желаю исполнить волю отца, — просто ответила я. — Предки проклянут меня, если не сумею осуществить задуманное им. Договор подписан и должен быть соблюден. Мне приходилось убивать, и рука моя не дрогнет. Но вряд ли его величество одобрит побоище во дворце…

— Как вариант — почему бы и нет, — задумчиво протянула наложница. — Только сначала нужно оценить способности противника. Не кидайся на него наобум.

— Ваши наставления бесценны, — без тени иронии отозвалась я.

Собственно, так и собиралась поступить — присмотреться, разузнать, на что способна эта ледяная. Есть ли у нее ипостась, каково любимое оружие, владеет ли магией. Бросить вызов просто, а вот победить, не зная слабых сторон врага, — сложновато.

Разве что оговорить условия боя — без магии?

В своих силах я уверена, однако недооценивать деву Вишин не стоит. Раз она выросла и выжила на севере, среди льдов и скал, значит, точно что-то умеет.

— А других вариантов ты не рассматриваешь? — изогнула тонкую бровь Кийше, вырывая меня из хоровода мыслей.

— Каких?

— Уехать обратно, например.

— Меня там ждет смерть. Отец не примет опозоренную дочь. А скрываться до конца своих дней — не самая приятная перспектива, — пожала плечами со вздохом. — Если иных путей не останется, возможно, так и поступлю. Но сначала сделаю все, чтобы преуспеть.

— Похвальное рвение, — одобрительно улыбнулась госпожа Кийше.

Но глаза ее остались холодными и строгими.

Глава 24

Спалось на новом месте плохо.

Гора подушек, призванная создать уют, душила со всех сторон. Ветерок из открытого окна не освежал, принося пряные ароматы специй и горячее дыхание близкой пустыни.

Вообще здесь не принято было чем-то закрывать оконные проемы. Без вощеной бумаги и ставень я чувствовала себя уязвимой, выставленной напоказ перед возможными убийцами. Конечно, защита из бумаги так себе, но хотя бы иллюзия закрытости есть.

И подобраться незамеченным невозможно.

Ухоженный дворцовый сад раскинулся широко и далеко. Можно было любоваться густыми кронами, тщательно подстриженными кустами и зеркальной гладью многочисленных прудов.

Самая главная роскошь — пресные водоемы.

Тут с девой Вишин мне соперничать не с руки. Магия льда — или воды — в пустыне незаменима.

Значит, надо думать в другую сторону.

Интересно, у нее пробуждена ипостась? Если да, то лучше действительно тихо отправиться в обратный путь. Империя большая, затеряться на ее просторах вполне реально. Устроюсь в хижине на окраине деревни, буду иногда брать заказы на убийства зарвавшихся чиновников — чем не ремесло?

Захочет ли Иньшен уехать со мной?

Вопрос пришел в голову настолько неожиданно, что я не успела его вовремя выкинуть и забыть. И теперь лежала, отстраненно наблюдая, как ползет полоса света по потолку, сменяя оттенок с розоватого на золотой, и размышляла, когда меня угораздило так влюбиться. Причем в самого неподходящего для этого нага.

Здесь дворец, роскошь, родители, в конце концов. Не настолько он дурак, чтобы все бросить и поселиться в глуши, перебиваясь огородом и товарами с ближайшего рынка.

Да и я сама так вряд ли долго протяну.

В школе мы возделывали грядки и собирали урожай, так что с процессом я знакома. Но жить так постоянно, скрываясь и таясь, не имея возможности повидаться с родными и друзьями и страшась каждого шороха… Мне уже приходилось маскировать свою личность, притворяясь простолюдинкой. Но я не пряталась от императора. Отец всегда знал, где я нахожусь.

Теперь же я окажусь вне закона. Любой узнавший меня стражник будет вправе убить мятежную принцессу, ослушавшуюся приказа его величества.

Нет уж, лучше я подожду, когда дева Вишин оступится, и нанесу ей сокрушительный удар. Дочери рода Танли не привыкли отступать перед трудностями!

Передернувшись всем телом,