сама вышла из столовой, унося в руке наполовину опорожненную бутылку грушевой настойки, свой пустой бокал, а другой – прижимая к груди свои туфли. Я улыбнулся вслед с мужским взаимопониманием… но и не только. Поппи была из тех женщин, какие мне нравились. Я выпил и вино, и две чашки кофе, а затем направился, чуть пошатнувшись, через всю комнату в тот угол, откуда по-хозяйски, незаметно, дирижировал всем происходившим Фрэнк.

– Вчера вечером я видел Вернера, – сказал я.

– Бедняжка, – отвечал Фрэнк. – Давай я подолью тебе бренди, если у тебя есть желание говорить на эту тему.

Но я накрыл свой бокал ладонью.

– Какой же я идиот, – заметил Фрэнк, – ведь ты пьешь то же, что и дамы.

Я пропустил шпильку мимо ушей и сказал:

– Вернер ломает себе голову, пытаясь понять, что ты против него имеешь.

Фрэнк налил бренди себе и наморщил лоб, словно усиленно о чем-то размышляя. Прежде чем ответить, он поставил бутылку бренди рядом, на сервировочный столик.

– Насчет него у нас есть инструкция. Ты ее видел, Бернард.

– Да, я читал его досье, – подтвердил я. – Эта бумага находится там уже пять лет. Может быть, настало время ему что-нибудь снова поручить?

– Что-нибудь не очень серьезное, ты хочешь сказать. Хм…

– Он чувствует, что его отстранили от дел.

– Может быть, – отозвался Фрэнк. – Американцы не прибегают к его услугам, да и для других он ничего существенного не делает.

Я посмотрел на Фрэнка и хмыкнул, желая дать понять, насколько это глупейший ответ: ведь американцы получили копию документа, где говорилось, что мы Вернера больше не используем. Они его тоже перестали привлекать в силу какой-то собственной, нам неведомой причины.

– Вернер убежден, что у тебя против него зуб.

– Он сказал почему?

– Признался, что не понимает.

Фрэнк оглянулся на гостей. Полицейский чиновник разговаривал с Поппи. Он встретил взгляд хозяина и улыбнулся. Сын Фрэнка слушал, что ему говорила меццо-сопрано. А миссис Харрингтон отдавала распоряжение прислуге – одетой в белый передник и с таким чепчиком на голове, что мне доводилось видеть лишь на старых фотографиях, – принести полусладкое шампанское, оно, конечно же, освежит и взбодрит гостей. Фрэнк снова обернулся ко мне, явно сожалея, что не понадобился по какому-нибудь срочному делу.

– Возможно, мне следовало сказать тебе про Вернера еще раньше, – начал он. – Но я предпочитаю держать подобную информацию по принципу «до востребования».

– Разумеется, – сказал я.

Поппи засмеялась над чем-то таким, что сказал ей полицейский. Неужели ей с ним интересно?

– Однажды ночью, в сентябре семьдесят восьмого, я назначил Вернера ответственным за безопасность связи. В ту ночь пришло много сообщений по радио. Некая банда в Баадер-Майнхофе захватила «боинг» компании «Люфтганза», и в Бонне были уверены, что они летят в Прагу… Спроси об этом свою жену, она наверняка помнит события той ночи. Никто не сомкнул глаз. – Он глотнул бренди. – Примерно в три часа пополуночи шифровальщик принес радиоперехват, полученный с передатчика русской армии в Карлсхорсте. Советский командующий запрашивал о возможности держать в постоянной готовности один из военных аэродромов на юго-западе Чехословакии, вплоть до последующего уведомления. Я понимал, к чему относится запрос, поскольку знал содержание других радиограмм. И знал, что последняя шифровка никак не связана с воздушными пиратами из Баадер-Майнхофа. Поэтому я не дал ей хода. Моя служба перехвата стала единственной, получившей в ту ночь это радиосообщение. Это я проверил в информационном центре НАТО.

– Я не совсем уверен, Фрэнк, что понимаю, к чему ты клонишь, – заметил я.

– Распроклятое сообщение пошло обратно через Карлсхорст с предупредительной пометкой «радиоперехват». Вернер был единственным, кто об этом знал.

– Нет, Фрэнк, не единственным. А как насчет шифровальщика, оператора, дежурного, твоего секретаря, твоего помощника… Об этом знали достаточно многие.

Фрэнк не очень ловко увернулся, хотя, если формально, от разговора не ушел.

– Значит, вчера вечером ты беседовал с нашим милым Вернером. Где же вы встретились – уж не на вокзале ли Анхальтер?

На моем лице, видимо, отразилось удивление.

– Выкладывай, Бернард! – предложил Фрэнк. – Ты воспользовался старым удостоверением личности, которым я тебя снабдил, и даже не дал себе труда вернуть его, когда кончился срок его действия. А ты знаешь, что на этих фиктивных удостоверениях имеются номера? И потому нам звонят, если чье-то имя попадает в сводку происшествий. Я, разумеется, все подтвердил. Я догадался, что это был ты. Кто мог находиться в кафе Лейшнера в такое позднее время, кроме торговцев наркотиками, сутенеров, проституток, бродяг и неисправимого романтика Бернарда Сэмсона?

К нам приблизился Джо Броуди, американец из компании «Сименс».

– Какие козни вы тут оба строите? – спросил он.

– Мы вели беседу о вокзале Анхальтер, – сказал Фрэнк.

Джо Броуди вздохнул.

– Перед войной это был центр Вселенной. До сих пор старые берлинцы ходят взглянуть на руины, им чудится, будто они слышат паровозные гудки.

– Джо был здесь в тридцать девятом и сороковом, – пояснил Фрэнк. – Он видел Берлин под властью нацистов.

– И вернулся сюда с армией Соединенных Штатов. А рассказать вам еще кое-что о вокзале Анхальтер? Когда мы получили копии приказа Сталина Белорусскому и Украинскому фронтам о совместной операции по окружению Берлина, что должно было положить конец войне, местом, где предстояло встретиться огромным армиям, намечался Анхальтер.

Фрэнк кивнул и сказал:

– Джо, расскажи-ка Бернарду, что мы сделали с тем радиоперехватом из Карлсхорста… насчет того аэродрома, намечаемого в резерв для русского генерала. Помнишь?

Джо Броуди был лысым американцем с горящими глазами. Когда он что-то обдумывал, то держался за нос, как человек перед прыжком в воду.

– Что бы вы хотели узнать, мистер Сэмсон?

Фрэнк Харрингтон ответил за меня:

– Скажи ему, как мы обнаружили, кто разгласил сведения об этом перехвате?

– Вы должны понять, это было не слишком серьезное дело, – неторопливо произнес Броуди. – Но Фрэнк считал, что важно проверить каждого, кто находился на дежурстве в ту ночь, пока не установим, от кого пошла утечка.

– Мы проверили всех до единого, притом весьма придирчиво, – объяснил Фрэнк. – Против Вернера я не имел ничего. Между прочим, я подозревал шифровальщика, но он вышел сухим из воды.

– А имел ли в то время отношение к этим сообщениям Джайлс Трент?

– Джайлс Трент? Да, в то время он находился в центре связи.

– Нет, погодите, – возразил Броуди. – Джайлсу Тренту это приписать не удастся. Насколько я понимаю, он не имел доступа к радиосообщениям.

– Неужели вы можете так точно помнить детали? – спросил я.

Очки Броуди в золотой оправе сверкнули – это он оглянулся, желая убедиться, что нас никто не слышит.

– Фрэнк предоставил мне свободу действий. Он