Пиппа ждет нас, свесившись через поручни.

– Не может быть! – восклицает Пиппа, побледнев в свете луны. – Какой ужас!

– Это было ВЕЛИКОЛЕПНО!

Эндрю срывает ласты и запрыгивает на трап. Мы с Хью остаемся в воде. Он скалит зубы, как будто безумно доволен дайвингом, а я подозреваю, что за его широкой улыбкой скрывается облегчение.

– Поднимайся, – хрипло говорит он.

– А ты уверен, что не хочешь подняться первым? – насмешливо отвечаю я.

Он щурится и упрямо машет рукой – мол, давай сначала ты. Я поднимаюсь по трапу, чувствуя его взгляд.

На последней перекладине я подаю ему руку. Он крепко сжимает мои пальцы.

– Спасибо, Бабочка.

Наши лица так близко, что я могу сосчитать капельки воды на его ресницах. У меня перехватывает дыхание.

– Ты не смеешь так меня называть, помнишь уговор?

– Придется выдумать что-то другое, – подмигивает он и начинает расстегивать жилет.

Я опускаюсь на скамью, снимаю ласты и отдаю компенсатор и баллон Мигелю.

– Ну, как тебе? – радостно спрашивает он.

– Невероятно, – выдыхаю я. – И спасибо… что подбодрил меня перед погружением. Я так боялась…

– В первый раз всем страшно, – улыбается он. – А Эндрю счастливчик. Я никогда раньше не встречал осьминога на ночном дайве.

– Да, повезло нам.

– Точно, – соглашается Мигель, забирая у меня снаряжение, и добавляет с благодушной улыбкой:

– Иди греться.

Я в очередной раз удивляюсь, как ему удается совмещать флирт с работой, и медленно направляюсь на бак.

Пиппа протягивает мне сухое полотенце.

– Спасибо.

Я кутаюсь в теплую махру и замечаю краем глаза, что Хью сидит рядом с Аароном, тоже укутанный в полотенце.

– Ну, как вам вдвоем нырялось? – интересуется Пиппа. – Смотрелись вы довольно мило, когда выходили из воды.

Я пожимаю плечами. Пиппа приподнимает бровь.

– Да ладно, Милли. Мы в открытом море, без вайфая. Что тут еще делать, как не наблюдать за началом романа? И не притворяйся, что ты ни при чем! – хихикает она, игриво хлопнув меня по плечу.

– Пиппа, я не кокетничаю, – вздыхаю я. – Просто…

– Только слепой мог не заметить, что вы друг к другу неравнодушны! – перебивает меня она.

– Понимаешь, я не могу себе позволить… То есть я не должна… я имею в виду…

Не могу я влюбиться в человека, который принимает меня за Милли. Как я потом объясню сестре, что разрушила ее профессиональную репутацию ради интрижки?

Глаза Пиппы расширяются.

– Почему? Ты… – Она осекается. Я просто вижу, как крутятся у нее в голове шестеренки. – Ты ведь… у тебя кто-то есть?

– Лучше бы был… Вообще-то нет. Я рассталась с парнем несколько недель назад, – поникнув, говорю я.

Прошло каких-то пара месяцев, а по ощущениям – целая вечность. Все запутано, потому что наша с Милли жизнь слилась, и мне начинает казаться, что Энди вообще не существует.

– И не хочешь торопить события, – подсказывает Пиппа.

Пусть думает так, хотя это даже не полуправда.

– Ага, – неохотно соглашаюсь я.

– Понятно, – мягко произносит она, не подозревая, как много я недоговариваю. – Но ведь обидно упустить такую классную возможность залечить травму после разрыва.

– Наверное, – нехотя выдавливаю я и прекращаю разговор, сославшись на необходимость принять душ.

По пути я чуть не расшибаю голову о дверной косяк – так отвлекла меня беседа с Пиппой. На автопилоте обхожу обеденный стол и хватаюсь за виниловую скамью, когда яхта подпрыгивает на волне. «Может, рассказать Пиппе, что я притворяюсь Милли?» – размышляю я, протискиваясь в крошечную каюту. Из сумки Хью беспорядочно торчит одежда, и мне становится легче: не такой уж он аккуратист, как я думала. Мои вещи и вовсе разбросаны по всей кровати. Я стаскиваю купальник и хватаю полотенце, мысленно настраиваясь скрючиться под едва теплой струйкой воды, не способной смыть с волос кондиционер. Двигаюсь медленно, обдумывая все «за» и «против» безумной идеи рассказать свою историю Пиппе. Плюсы: я больше не буду одна, и она может дать дельный совет. Минусы: я не уверена, что она способна хранить тайны, а если все откроется, Милли меня убьет.

Погруженная в размышления, я обматываюсь полотенцем и открываю дверь в душевую. Лодку резко качает, и я падаю прямо в объятья Хью, умудрившись по дороге уронить полотенце.

Не успев сообразить, что происходит, я отмечаю про себя, какой он сильный. Первобытный инстинкт шепчет в ухо: «Такой спасет и от саблезубого тигра». Кожа на мускулистом прессе гладкая и упругая. Я упираюсь лицом в шею, от которой пахнет кедром, свежей травой и морем, и хватаюсь за широкие плечи Хью, по инерции притягивая его к себе. Я забываю, что собиралась в душ, в голове только одна мысль: почему мы не в спальне? Хью делает резкий и хриплый вдох, и мне очень хочется, чтобы он дышал так и дальше.

Лодка вновь кренится, возвращая меня к реальности. Хью на секунду теряет равновесие и, спасая нас от падения, хватается за поручень.

Мы висим в воздухе, держась только на силе его впечатляющих мускулов. Мой мозг кричит: «О нет, о нет!», а возбужденное тело отвечает: «О да!» Мы сливаемся в единое целое – Хью мокрый, я липкая от морской воды. От окончательного грехопадения нас спасает только полотенце, обмотанное вокруг бедер Хью. Мое болтается на руке, как белый флаг на башне сдавшейся крепости.

Хью двигает бедрами, и я чувствую у него между ног что-то выпуклое. У меня твердеют соски. Мы оба дышим, как будто пробежали марафон. Я думаю, как оторваться от него и одновременно приблизиться к спальне. Я так сильно хочу попробовать его на вкус, что тянет внизу живота. Яхту вновь кренит, и Хью со стоном выпрямляется. Я отрываюсь от изгиба его шеи, наши взгляды встречаются. Его глаза сверкают пронзительной синевой, а рот открыт в форме идеальной буквы «о».

– О, Милли! – выдыхает он.

В голове звучит тревожный сигнал. Сердце выскакивает из груди. Хью думает, что я Милли. В его глазах – желание. Милли.

Я отступаю, в голове проносится имя сестры. Милли – вот что поставлено на карту, Милли – вот что на самом деле важно. О чем я думаю?

Коридор такой узкий, что я занимаю его весь. Мы все еще в нескольких дюймах друг от друга.

– Из-звини, – запинаясь, говорю я и отворачиваюсь от его торса, обматываясь полотенцем. Я хватаю ртом воздух, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Когда я вновь поднимаю взгляд, Хью смотрит на меня с опаской. Он хочет что-то сказать, но я выпаливаю:

– Я нечаянно. Я хотела, э-э… принять душ.

Хью краснеет.

– Да… ладно, извини…

Я трясу головой.

– Ты не виноват. Это… случайность.

– Да, – кивает он, избегая моего взгляда.

– Все нормально, – говорю я скорее себе, чем ему.

На этот раз Хью пристально смотрит мне в глаза.

– Ага, – соглашается он и отступает в комнату, а меня одолевает желание прикоснуться к нему