чтобы я знала, — сказала она. — Но это не значит, что не бывает. Мама не одобряет такого, так что кому-то пришлось бы быть очень глупым, чтобы рассказать мне об этом.

— А феи?

Беверли заколебалась, а затем:

— Питер, — сказала она, — о некоторых вещах не говорят.

— Даже со мной?

— Особенно с полицией, — сказала она. — Вдвойне с магической полицией.

Я искренне ненавижу слово «полиция» в американском смысле. Уж лучше бы меня называли «мусором» — по крайней мере, это был бы английский английский[3]. Меня бесит недостаток воображения.

Как раз перед перекрёстком у деревушки Мортимерс-Кросс мы с грохотом переехали каменный мост, и Беверли вздрогнула.

— Это Лагг? — спросила она.

— Кажется, да, — сказал я, пытаясь вспомнить карту на GPS. — Это важно?

— Нет, — сказала Беверли. — Профессиональное любопытство.

Я повернул направо на A410, которая шла на север с подозрительной римской прямотой в сторону Эймстри — деревушки, которая была скорее диорамой шестисот лет английской народной архитектуры, вытянутой вдоль дороги. Затем ещё один каменный мост через Лагг, где она изгибалась на запад к Уэльсу, а затем хитрый поворот, который провёл нас через Яттон и странно названный Лейнтолл-Эрлз, где жила странная Стэн. Справа от нас вздымался крутой уступ, увенчанный древним городищем Крофт-Амбре и Вайтвей-Хедом — хотя вид был бы лучше, если бы изгороди не были выше нашей машины.

— Я не очень комфортно чувствую себя на вершинах холмов, — сказала Беверли, когда мы поднимались по крутому лесистому подъёму.

— Это почему?

— Знаешь, вода, — сказала она. — Она течёт вниз, накапливается внизу.

— Имеет смысл. — сказал я. — А как насчёт пчёл?

— Почему ты спрашиваешь?

Я рассказал ей о необычной близости Мелиссы Освальд к пчёлам.

— И ты думаешь, она пчела? — спросила она.

— Скажем так, я думаю, там больше, чем просто интерес к собственному мёду.

— И как это нам поможет?

— Пчёлы покрывают большую территорию. Может, они что-то заметили.

— И рассказали твоей пчелиной девочке?

— Возможно.

Беверли цокнула языком.

— Не будь на пропавших девочках сахаром — не сказали бы, — сказала она.

— Они могли что-то видеть и не знать, что это такое. — Это начинало звучать довольно неубедительно даже для меня.

— Ты когда-нибудь препарировал пчелу? — спросила Беверли. — Один взгляд внутрь её головы — и ты поймёшь, что «не знать, что это такое» — это практически определение того, как работает пчела.

— А ты когда препарировала пчелу?

— Я сдавала биологию на A-level[4], — сказала Беверли. — Мама настояла. Она всё ещё надеется, что кто-то из нас станет врачом.

— И?

— Я лучше съем лягушку, чем буду её препарировать, — сказала она. — И уж точно не собираюсь совать руки в больных людей. — Она вздрогнула. — Но раз уж я застряла в деревне, — она подняла кулак, и я послушно дёрнулся, — я кое-что поднабрала в экологии, хотя бы потому, что все парни из Темзы только об этом и говорят. — Она легонько ударила меня в плечо — на этот раз не больно, почти не оставив синяка. — И позволь сказать тебе, я бы не придавала слишком большого значения эусоциальному поведению пчёл на твоём месте. Они маленькие машины для производства мёда, вот и всё.

— Почему бы тебе не подождать, пока не встретишь Мелиссу? — сказал я. — И посмотрим, что ты тогда скажешь.

Было душно, светло и жарко на кремнистой дороге у «Пчелиного дома». Я оставил в «Асбо» окна полностью опущенными — лучше пусть её украдут, чем приборная панель расплавится.

Беверли остановилась, чтобы посмотреть на башню.

— Мило, — сказала она. — Найтингейлу стоило бы жить здесь. Настоящая волшебная башня.

Парадная дверь открылась до того, как мы успели подойти, и Мелисса вышла нас поприветствовать. На ней были оранжевые капри с имитацией тай-дай и подходящая майка без рукавов, обнажавшая мягкий светлый пушок на верхней части рук и плеч.

— Здравствуйте, мисс Освальд, — сказал я. — Не могли бы мы с вами ещё немного поговорить? Вам и вашему дедушке.

Мелисса скрестила руки на груди.

— И что вам на этот раз нужно?

— Во-первых, — я указал на Беверли, которая подарила Мелиссе свою самую дружелюбную улыбку, — позвольте представить вам мою подругу Беверли Брук.

— Привет, Мелисса, — сказала Беверли и сделала шаг вперёд.

Глаза Мелиссы сузились, затем она расслабилась и улыбнулась — той восторженной улыбкой, которую она, я был уверен, не осознавала.

— Рада познакомиться, — сказала она, и они пожали друг другу руки.

Интересно, подумал я. Мгновенное узнавание, но только если они ищут его — в толпе они могли бы разминуться.

Мелисса вспомнила, что должна быть враждебной, и снова уставилась на меня.