— Залесский свернул проекцию, — что страховые компании отказываются покрывать риски биогенного заражения и потери урожая из-за мелких вредителей. Стандартные магические барьеры их не берут. Химия портит почву. Светлов намекнул, что у вас есть… нестандартные методы.

— Методы есть. Что вы можете предложить?

Мы начали обсуждать условия. Залесский торговался грамотно, цепляясь за каждый процент, но при этом понимал ценность того, что я предлагаю.

В какой-то момент он замялся.

— Я готов выделить долю в этом бизнесе, — сказал он, барабаня пальцами по столу. — Чистую долю от прибыли со всего кластера. Только я не совсем понимаю юридическую и… скажем так, этическую сторону вопроса. Кому я должен выделить эту долю? Светловым, как гарантам? Или лично вам? Вы ведь… — он замялся ещё сильнее, подбирая слова, — … вы же даже не аристократ.

В его голосе не было открытого хамства, но сквозило искреннее непонимание. Для него мир делился на людей с гербами и обслуживающий персонал. И отдавать долю в многомиллионном проекте простому ветеринару ломало все его шаблоны.

— Неважно, аристократ я или нет. Долю стоит выделять тому, чей вклад делает этот проект в принципе возможным. Без моих гарантий безопасности ваши теплицы превратятся в кормушку для муравьёв-переростков через неделю. Так что доля моя.

— Разумно, разумно… — Залесский покивал. — Рыночный подход.

Но я чётко видел по его лицу: да, он признал мою полезность. Да, он готов платить. Но внутри себя он всё равно оставался аристократом, который смотрит на меня свысока. Для него я был просто очень дорогим наёмным инструментом. Этаким сантехником, который пришёл починить элитный унитаз.

Меня это совершенно не трогало. Пусть гордится своим гербом, пока я буду получать дивиденды с его полей.

Мы ещё около получаса обсуждали разные нюансы. Залесский рассказывал про систему инвесторов, про сроки возведения первых подземных уровней, про то, какие культуры они планируют высаживать первыми, и где именно может потребоваться моё прямое вмешательство.

— … поэтому, если вы сможете обеспечить периметр до начала закладки фундамента, мы сократим расходы на временную охрану вдвое.

— Моё дело — это защита, — резюмировал я, когда он закончил. — Сделаю так, чтобы ни один человек на вашей стройке не пострадал от местной фауны, а ваши коровки не стали инкубаторами для паразитов. А уж как вы там будете бетон лить и помидоры поливать — меня не касается.

Обсуждение постепенно сошло на нет.

— Мне нужно уходить, — сказал я, поднимаясь.

Залесский тут же встал, одёрнул пиджак и нацепил на лицо вежливую улыбку.

— Да, без проблем. Предварительные контракты мои юристы подготовят уже на этой неделе. Рад был познакомиться, Виктор.

— Взаимно.

Я кивнул ему, развернулся и вышел из переговорной, оставив молодого барона наедине с его грандиозными бизнес-планами и плавающими за стеклом китами.

* * *

Покинув Акванариум, я поймал такси. Причём не обычную задрипанную малолитражку, а роскошный чёрный седан бизнес-класса, с кожаным салоном и водителем в идеально отутюженной рубашке.

А ехал я на рынок экзотических животных — тот самый, где моя Рядовая недавно «отличилась». Собственно, ситуация была до нелепого абсурдной. Как я выяснил, Рядовая просто прогуливалась мимо торговых рядов (в своём плаще, естественно) и увидела в одной из клеток свой родной вид. Она застыла перед витриной, долго и с грустью разглядывая своих зашуганных, облезлых сородичей, которые жались по углам тесной клетки. Видимо, на неё нахлынули какие-то глубинные философские размышления о судьбе и эволюции.

А когда она, наконец, отвернулась и пошла прочь, мимо как раз проезжал фургон того самого купца Зильбермана. Мужик краем глаза засёк крупную мохнатую фигуру, выходящую с его территории. В его жадной голове тут же сложился пазл: «Ага! Она сбежала!». Он выскочил из машины с арканом и попытался повязать Рядовую.

Итог известен: перелом со смещением и порванный аркан, когда купец попытался накинуть удавку на боевую химеру. Я же сейчас направлялся туда, чтобы присмотреться к ассортименту Зильбермана. Раз уж он торгует сородичами Рядовой, может, там найдётся ещё парочка перспективных экземпляров для моей гвардии.

Мы летели по проспекту под сотню километров в час. Водитель уверенно перестраивался из ряда в ряд, плавно обходя поток. Я расслабленно откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, как вдруг…

Тук-тук-тук!

Кто-то настойчиво долбил клювом в тонированное стекло с моей стороны.

Я повернул голову. За стеклом, отчаянно махая крыльями и пытаясь удержаться на скорости в сто километров в час, летел Кеша. Вид у него был перекошенный от набегающего потока воздуха, клюв открыт, перья растрепались.

— Да чтоб тебя…

Я нажал кнопку стеклоподъёмника. Кеша пулей влетел в салон, кубарем прокатился по кожаному сиденью и врезался мне в бедро.

— Хозяин! — заверещал он, пытаясь отдышаться и одновременно поправить помятые хвостовые перья. — Это же издевательство! Вы, человеки, совсем охренели на своих железных повозках так гонять⁈ У меня чуть жопа не сгорела за вами гнаться! Я тебе что, истребитель-перехватчик⁈

— Кеша, тормози, — я поднял руку, останавливая его словесный понос.

Я выразительно скосил глаза на водителя. Мужик за рулём, услышав человеческую речь от влетевшего в окно попугая, вздрогнул так, что машина вильнула, но он быстро взял себя в руки. Посмотрел в зеркало заднего вида, встретился со мной взглядом, потом перевёл взгляд на возмущённого Кешу.

— А я что? Я — ничего, — водитель тут же включил режим профессионального игнорирования и демонстративно отвернулся к лобовому стеклу, чуть прибавив громкость радио и крепче вцепившись в руль. — Я баранку кручу, за дорогой слежу. Вы общайтесь со своим… э-э-э… пернатым спутником. Мне вообще без разницы.

Я хмыкнул. Нажал кнопку на подлокотнике. С тихим жужжанием из спинки передних сидений поднялась звуконепроницаемая стеклянная перегородка, отрезая нас от водителя.

— Всё, — сказал я Кеше, — мы в домике. Вещай. Что за срочность?

Попугай тут же подобрался.

— Хозяин, ты этого баронишку недооценил. Или переоценил… Короче, мутный он тип. Я ж за ним приглядывал, как ты и учил. «Доверяй, но прослушивай», — Кеша гордо выпятил грудь. — Как только вы разошлись, этот хлыщ сел в свою тачку и сделал несколько очень интересных звонков.

— Кому?

— Первый звонок — своему батюшке. Докладывал, как по нотам: «Сделка прошла успешно, ветеринар клюнул на долю в прибыли». Но дальше, хозяин… дальше он звонил совсем не батюшке…

* * *

Особняк рода Светловых

Род Светловых веками гордился своей кристально чистой репутацией. Они были