что это она и выскочил из машины… Кричу ей: «А ну стоять, тварь, обратно в клетку!». Достал шокер-аркан… А она… она повернулась, посмотрела на меня так… с осуждением, понимаете? Как на дебила. А потом просто взяла меня за руку… Я даже пискнуть не успел! Хрясь! И всё… — он шмыгнул носом. — А потом она села на бордюр и начала ждать полицию. Ваше сиятельство! Я отзываю заявление! Никаких претензий! Я сам виноват! Только не губите мой бизнес! Я же не знал, что это родовая элита!

Я смотрел на этого клоуна и с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Матёрый контрабандист решает поймать сбежавшую обезьяну. С шокером бросается на Рядовую, которая в одиночку может разнести весь этот участок. И Рядовая, вместо того чтобы сделать из этого идиота отбивную, просто бьёт его по руке, потому что у неё установка не убивать гражданских на улицах города. А потом сидит и ждёт полицию, как добропорядочная гражданка.

Я повернулся к Агнессе.

— Претензий нет?

— Никаких, — она брезгливо посмотрела на купца. — Забирай своё заявление, Зильберман. И если я ещё раз услышу, что ты шаришься по улицам с арканами…

— Понял! Всё понял! Уезжаю, закрываюсь, испаряюсь! — закивал мужик.

Майор тут же подсунул ему бланк отказа от претензий.

— Где она? — спросил я.

— В изоляторе временного содержания, в самом конце коридора, — майор услужливо звякнул ключами. — Пройдёмте.

Мы спустились в полуподвальное помещение. Майор подошёл к решётчатой двери, громыхая связкой. Я заглянул через прутья.

В «обезьяннике», рассчитанном на пятерых хулиганов, на узкой деревянной скамейке ссутулившись сидела невероятно грустная Рядовая, обхватив колени мощными ручищами. Капюшон её плаща съехал набок.

Я стоял и смотрел на это, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего. Моя химера — уголовник, причём блатная, с дворянской крышей, отмазанная от срока за превышение необходимой самообороны.

— Охренеть можно…

Рядовая услышала мой голос, вскинула голову. Жёлтые глаза расширились, уши виновато прижались к черепу. Она подскочила с лавки, подошла к решётке и виновато опустила морду, тихонько ухнув. «Прости, командир, бес попутал».

Майор открыл дверь, и я зашёл в камеру. Рядовая переминалась с ноги на ногу, боясь поднять взгляд.

— Ну что? — я не выдержал и улыбнулся, похлопав её по массивному, закованному в костяную броню плечу. — На свободу с чистой совестью?

Она робко подняла глаза, поняла, что я не злюсь, и радостно выдохнула.

— Пошли давай, блатная, — я мотнул головой в сторону выхода. — Хватит тебе тут срок мотать. Домой пора. Отдохнёшь, а завтра опять мир спасать. Работы непочатый край, а ты тут на казённых нарах прохлаждаешься.

Рядовая радостно закивала, поправила капюшон на голове и вышла из камеры, бросив на прощание надменный взгляд на майора.

Глава 11

Встречу я назначил в Акванариуме.

В переговорной за толстым бронестеклом глушились абсолютно любые прослушки. Маленькие киты, наворачивающие круги за моей спиной, генерировали такой акустический фон, что ни один артефакт ничего бы не записал.

Пока ждал гостя, крутил в пальцах пустую чашку и прикидывал перспективы.

Сама по себе идея сельскохозяйственного кластера, которую проталкивал Всеволод Светлов, была отличной. Город пухнет, жрать людям надо, а синтетика из пробирок уже всем поперёк горла стоит. Наладить нормальное продовольственное снабжение — это всегда благо, плюс колоссальные, просто астрономические деньги.

Я прекрасно понимал, почему Светлов свёл этих людей именно со мной. Когда ты строишь новый район на отвоёванных территориях, главная проблема — это даже не крупные химеры — их-то гвардия перестреляет из крупнокалиберных пулемётов. Настоящая задница кроется в мелочах.

Проблему будут представлять мутировавшие муравьи, способные за ночь прогрызть бетонный фундамент. Или кроты с кислотной слюной, которые портят почву. Или какие-нибудь жуки-древоточцы, сжирающие посевы вместе с теплицами. Никакая армия с этим не справится, тут нужна тонкая, ювелирная биологическая зачистка. И Светлов знал: для меня перестроить локальную экосистему и заставить местных паразитов жрать друг друга или уйти за периметр — это посильное дело.

В переговорную вошёл молодой человек, лет двадцати пяти. Костюм сидел на нём безупречно, волосы уложены волосок к волоску, на запястье поблёскивали часы, по стоимости наверняка равные месячному, если не годовому бюджету моей клиники.

Он остановился у стола, окинул взглядом плавающих за стеклом рыб, затем посмотрел на меня и вальяжно опустился в кресло напротив.

— Ну, привет, — произнёс он с такой интонацией, будто делал мне огромное одолжение фактом своего присутствия. — Меня зовут барон Даниил Залесский. Нам устроили эту встречу, и я тебя внимательно слушаю.

Я посмотрел на него. Просто посмотрел, даже не напрягая ауру, а чисто по-человечески, с лёгким исследовательским интересом, как на говорящую инфузорию.

Этот парень явно перепутал берега. Светловы — это древний, могущественный род, который сейчас ведёт войну на уничтожение и диктует условия на рынке. И если сам Всеволод Светлов общается со мной на равных, то этот молодой петушок, судя по всему, представляет род гораздо более низкого пошиба. И гонора в нём больше, чем реального веса.

— Ну, вообще-то, это я тебя слушаю.

Залесский осёкся, вся его напускная вальяжность моментально треснула по швам. Он попытался выдержать мой взгляд, но продержался секунды три. Пальцы барона нервно дёрнули край пиджака, он чуть ссутулился, и из важного аристократа мгновенно превратился в неуверенного студента на экзамене.

— Эм… да, конечно, — он прочистил горло. — Господин Светлов сказал, что у нас есть общее дело, и вы можете помочь с одной серьёзной проблемой. Я готов обсудить детали…

— Давай поподробнее. Что конкретно вы там строите?

Поняв, что понты здесь не работают, Залесский мгновенно переключился. И вот тут я мысленно поставил ему плюс. Как только дело коснулось бизнеса, неуверенность пропала. Парень достал телефон, вывел над столом голографическую проекцию и начал говорить чётко и по делу.

Это был идеально, кристально выверенный бизнес-план.

Они не просто собирались сажать картошку. Залесский расписал вообще всё: где и под какой процент он берёт инвестиции, как распределяются риски. На схемах загорались многоуровневые подземные теплицы, защищённые сады, автоматизированные коровники… В проекте были учтены логистика, сбыт, даже переработка отходов. Всё было просчитано до копейки.

Слушая его, я сделал вывод. Род Залесских был молодым, небольшим, не имеющим собственной силовой базы или богатой истории. Но они были гениальными дельцами, вкладывались в рискованные стартапы, находили свободные ниши и выжимали из них максимум. Бизнесмены чистой воды.

— … основная проблема в том,