неожиданно как для нее, так и для себя, хватаю ее лицо в ладони и горячо впиваюсь поцелуем ей в губы.

Девочка что-то мычит, пытается вырваться и кусает меня за губу. Но я не отстраняюсь, лишь сильнее прижимаю ее к себе и продолжаю целовать. Казалось бы, я должен ощущать жгучую боль, но чувствую лишь соленые слезы и желание испить их до дна, чтобы больше не одна камелька не сорвалась с этих ресничек.

Она своими маленькими слабыми ручками пытается оттолкнуть меня, бьет в грудь и извивается изо всех сил. На секунду отпихивает меня, позволяя мне набрать в грудь воздуха и произнести:

— Настя, я никогда тебя не отпущу! Слышишь? Никогда. Хоть избей меня всего. Что бы ты ни делала, я не позволю тебе уйти. Я не отпущу.

— Почему?! Зачем ты так поступаешь со мной? — кричит она поверх моего голоса.

— Потому что… Потому что я не все сказал тебе, тогда, в машине. Ты не просто нравишься мне. Я люблю тебя! Безумно, очень сильно! По-настоящему. Я не могу представить своей жизни без тебя, слышишь? И не хочу. Потому, что бы ты ни делала, я не позволю тебе уйти. Ты нужна мне!

Высказав все это, я замолкаю и пытаюсь отдышаться. Сердце во вздымающейся и резко опускающейся, чтобы снова зайтись, груди колотится, как сумасшедшее. Взгляд мечется по заплаканным глазам девочки из стороны в сторону.

— Как, Марат? Как я могу тебе поверить?

— Дай мне шанс доказать тебе, — говорю чуть тише. — Я знаю, я день ото дня портил тебе жизнь. Я чрезмерно виноват перед тобой. Я допустил слишком много ошибок, за которые едва ли когда-нибудь прощу себя. Я заигрался, зашел слишком далеко, не осознавая последствий. Нет никакого месяца, нет никакой договоренности, записей с камер и прочего. Я слишком увлекся этим прикрытием и неосознанно пытался следовать ему. Это я слеп, а не ты. Ты слишком чиста даже для меня. Я ужасно с тобой поступал, я знаю. Но, наблюдая за тобой, узнавая тебя, какая ты прекрасная, светлая и настоящая, что-то во мне сломалось. Я… Я слишком неверный путь избрал к твоему сердцу. И каждый свой шаг я видел неверным, ошибочным. И в итоге я не смог совладать со своими чувствами. И понял, что люблю тебя. Это чистая правда. Я бы ни за что не стал лгать тебе. Не теперь и никогда больше. Все, что мне нужно, это ты. Лишь позволь доказать тебе, что я говорю правду.

Несколько долгих минут девочка смотрит мне в глаза, а я стираю последнюю мокрую дорожку с ее щеки, остановив каплю на ее губах.

Ощутив тепло моей ладони, Настя, как нежная кошечка, трется от нее и на миг прикрывает глаза, лишая меня их света. И говорит:

— Ты не лжешь. Я чувствую это. Но я не знаю, правильно ли поступлю, доверив тебе свое сердце. Я не хочу снова ошибиться. Если ты предашь меня, я больше никогда не позволю себе открыться кому-то. Никогда.

— Любимая моя, — шепчу, наклонившись, и легонько касаюсь губами ее губ, — я никогда не предам тебя. Я ни в чем еще не был так уверен за всю свою жизнь. И не позволю тебе больше плакать. Только от счастья. Я сделаю все ради этого. Ты — мой мир.

— Тогда не разбей этого хрупкого доверия, — беззвучно произносит девочка мне в губы, но мне и не нужно слышать, чтобы понять язык ее души.

Нежно скольжу руками по талии и поднимаю девочку на руки, не размыкая губ, и несу ее в дом. Вношу свою маленькую девочку в гостиную, все еще упиваясь ее горячим дыханием, слегка наклоняюсь, чтобы опустить ее на пол, но она не разжимает рук, оплевших мою шею.

— Хочешь еще вина?

— Кажется, мне сейчас нужно совсем другое, — не открывая глаз, томно шепчет девочка. И я, прижав ее еще крепче, поднимаюсь на второй этаж и захожу в свою спальню. Опускаюсь вместе с ней кровать, и только теперь она разжимает объятия и открывает глаза. Несколько секунд с смотрит, пробираясь глубоко мне в душу, и шепотом произносит: — Докажи.

Одно лишь мгновение, одно слово, и мой разум покидает тело, оставляя меня наедине с единственно важным — любить. Настя запрокидывает голову, позволяя мне начать осыпать ее изящную шейку поцелуями, и коротко, рвано дышит, давая мне понять, что я все делаю правильно. Скольжу губами по ее телу, целую ключицы и ложбинку между грудей. Расстегиваю пуговицы на ее блузке, желая большего, вместе с тем ощущаю ее пальчики, блуждающие по моему телу. Она вытягивает из брюк мою рубашку и стягивает ее голову. Пробегается острыми ноготками мне по спине и резко прижимает к себе, чтобы я не прекращал поцелуев.

Нарастающее в нас возбуждение вытесняет остатки здравого смысла, и я срываю с девочки лифчик, сжимаю ее идеальные округлые груди в ладонях, поочередно ловлю губами каждый сосочек и втягиваю его, делая языком круговые движения и заставляя Настеньку стонать от удовольствия.

— Марат, прошу тебя… — тяжело выдыхает она и поднимает ладонями мое лицо. Тянется к губам и целует.

Я забываюсь от этой нежности, впервые ощутив, что девочка не только не противится мне, но и сама подгоняет процесс. Ремень на моих брюках щелкает, и в следующий миг я ощущаю плотно обхватившую мой твердый член нежную ручку. Она плавно скользит по нему вверх и вниз, одновременно впуская мой язык к себе в горячий ротик.

— Возьми меня.

Соскальзывая с ее губ, я пробираюсь пальцами Насте под попу и расстегиваю молнию на юбке. Становлюсь перед ней на колени и в одно движение стаскиваю юбку вместе с тоненькими белыми трусиками, на которых замечаю пятнышко от сладких соков. Увидев это, начинаю тяжело дышать, вспоминая ее вкус на своих губах.

Девочка разводит ножки в стороны, предоставляя мне возможность насладиться ее идеальным телом.

— О да, как же ты прекрасна, милая моя…

Провожу пальцем по ее животику и спускаюсь к самому нежному. Собираю влагу между складочками и размазываю по головке члена, пока Настя неотрывно наблюдает за моими действиями и вертит бедрами, завлекая меня к себе.

— Вот так, да, — шепчу, наклоняюсь, скольжу языком по животику вверх, ловлю ее губки и снова ощущаю ласковую ручку у себя на члене. Девочка проводит головкой себе между складочками, сама направляет ее в себя, оставляя для меня одно лишь движение. Подхватываю ее за попу одной рукой и подаюсь вперед. И наш обоюдный стон наслаждения заполняет комнату. Настя обхватывает