в новую историю с мужиком. В ноябре 1944 г. она вышла замуж за Альфреда Бека, водителя автобуса и хронического алкоголика. Идиллия закончилась быстро: Альфред, завязав с выпивкой и протрезвев, собрал манатки и сбежал от жены. Они не прожили вместе и шести месяцев, но этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы Марта вторично забеременела. Новое разочарование в жизни, новый удар по самолюбию и, как довесок ко всем этим неприятностям — второй нелюбимый ребёнок…

Розенберг не поленился съездить в Пенсаколу, где находился интернат для умственно отсталых детей, в котором работала Марта, и там раздобыл интересную информацию, которую впоследствии не преминул использовать в суде. Адвокат знал, что Сибрук и Фернандес познакомились по переписке через журнал знакомств «Mother Dinene’s family club for lonely hearts» («Клуб одиноких сердец матушки Дайнен»), но при этом Марта утверждала, что никогда не помышляла о знакомстве по переписке и не решилась бы написать в журнал самостоятельно. Она говорила, будто редакция первой пригласила её к переписке, прислав соответствующее письмо. История эта выглядела необычной и недостоверной; между тем в доме Сибрук это письмо-приглашение сохранилось. Адвокат навёл справки в редакции журнала знакомств и выяснил, что подобные письма-приглашения никогда редакцией не рассылались. Поговорив с бывшими коллегами Марты Бек по интернату, Розенберг установил, что «письмо-приглашение к переписке» на самом деле сочинили две медсестры, работавшие бок о бок с Мартой. Товарки разыграли её и очень удивились тому, что Марта всерьёз восприняла их шутку; они удивились ещё больше, когда узнали, что Марта познакомилась по переписке с мужчиной и уехала к нему в Нью-Йорк.

Историю с розыгрышем Розенберг постарался обернуть к пользе своей подзащитной, представив дело так, будто её не любили окружающие, которые издевались и подсмеивались над нею по поводу и без повода. Марта же — ранимая натура! — чувствовала сие, переживала и не понимала подобного отношения. Розенберг фактически строил защиту Марты Бек на эксплуатации фрейдовского «комплекса неосознаваемой вины», якобы преследовавшего тучную дамочку с самого детства. Мол, был бы окружающий мир добрее, не насиловал бы Марту её братец, не ругала бы её мамка — и не сделалась бы она жестокосердной убийцей. О достоверности подобной мотивации предоставим читателю судить самому, добавим лишь напоследок, что Марта Бек вовсе не была такой уж невероятно толстой, как это изображал адвокат: наибольший её вес никогда не превышал 95 кг. Следует признать, что для дважды рожавшей женщины такой вес следует признать отнюдь не запредельным и даже не особенно обезображивающим. Кроме того, жестокость окружающих отнюдь не оправдывает жестокость самой Марты как к собственным детям, так и к убиваемым ею жертвам.

Однако, укрепляя тезис о том, будто Марта Бек — жертва человеческого жестокосердия, Розенберг развернул настоящую кампанию по защите её «человеческого достоинства». Адвокат принялся доказывать, что репортёры некоторых газет слишком уничижительно писали о ней в своих корреспонденциях и на этом основании подлежат уголовному наказанию. Розенберг возбудил 3 уголовных дела за диффамацию (публичную дискредитацию) Марты, ответчиками по которым явились две газеты и журналист Уолтер Винчелли, допустивший в отношении Бек в некоторых своих статьях эпитеты «взбесившаяся», «жирная», «заплывшая жиром», «бешеная» и прочие.

Марта Бек направляется в суд.

Разумеется, защитнику необходимо было каким-то образом объяснить мотивацию, способствовавшую образованию преступного тандема. Ведь именно участие в убийствах женщины придавало им особенно чудовищный и отталкивающий характер. Причём Марта объясняла свою привязанность к Рамону любовью, и получалось, что именно этим сильным и красивым чувством преступники оправдывают отвратительнейшие из своих злодеяний.

В этом вопросе тоже не обошлось без мистики. Дело заключалось в том, что Марта оказалась однофамилицей писателя Уилльяма Сибрука, автора книги «Волшебный остров», посвящённой гаитянам и культе вуду. Рамон Фернандес чрезвычайно высоко ценил эту книгу, и когда он узнал, что его новая знакомая носила в девичестве фамилию Сибрук, его это весьма впечатлило. В этом он — могущественный вудуистский шаман (каковым казался в собственных глазах) — увидел знак свыше: ему следовало взять Марту под опеку.

По мере того, как подходил момент начала судебных слушаний, назначенных на последнюю неделю июня 1949 г., властям становилось ясно, что интерес к процессу будет не просто большим, а по-настоящему ажиотажным. Хотя процесс готовился в округе Нассау, там не нашлось ни одного общественного здания, способного вместить желающих. От одних только газет ожидалось более 500 репортёров, кроме того, многие радиостанции заявили о желании организовать прямую трансляцию в эфир если не всего процесса, то хотя бы отдельных заседаний. Для этого требовалось устроить не менее дюжины радиоточек с необходимым оборудованием, а также несколько сот телефонов, по которым журналисты могли бы оперативно передавать свои материалы в редакции.

Поэтому в середине июня 1949 г. было принято решение перенести судебный процесс из округа Нассау в огромное здание уголовного суда в Бронксе, в черте г. Нью-Йорк. Но поскольку даже там зал не вмещал всех желающих, Генеральный прокурор штата принял решение организовать трансляцию процесса на прилегающие к зданию улицы. Мощные динамики, вывешенные на улице, собирали толпы зевак, готовых часами слушать судебные заседания, как мы сказали бы сейчас, в режиме real-time.

Рамон Фернандес, Марта Бек с адвокатом и Джанет Фэй (иллюстрация из немецкоязычной газеты).

Процесс по обвинению Рамона Фернандеса и Марты Бек в убийстве Джанет Фэй открылся 28 июня 1949 г. В рамках этого процесса рассматривалось только упомянутое обвинение и никакие другие; Фернандесу и Бек не могли быть вменены в вину иные убийства и мошенничества, поскольку все они совершались на территориях других юрисдикций. Сторону обвинения представлял прокурор округа Нассау Эдвард Робинсон-младший, адвокатом выступал Герберт Розенберг, председательствовал на процессе судья Фердинанд Пекора.

Жюри присяжных состояло из 10-ти мужчин и 2-х женщин, ещё 3-е мужчин входили в состав запасных присяжных. В самом начале слушаний обвиняемые заявили о собственной невиновности. Принимая во внимание всё, сказанное ими в ночь ареста, подобное заявление выглядело откровенно циничным. Вместе с тем всем стало ясно, что слушания имеют свою интригу и без скандала не обойдутся.

Первые две недели ушли на заслушивание полицейских, обнаруживших труп Джанет Фэй, криминалистов, исследовавших вещественные улики, судебных медиков и родных погибшей, описавших знакомство жертвы с обвиняемыми. Напряжение нарастало по мере приближения допроса Рамона Фернандеса, поскольку именно ему обвинением отводилась роль главного злодея. Допрос этот начался 11 июля 1949 г.

Фернандес сразу же занял жёсткую, крайне неуступчивую позицию. Собственно, отступать ему было некуда — даже частичное признание вины грозило «доблестному мачо» электрическим стулом. Рамон признал факт знакомства с погибшей Джанет Фэй по переписке через журнал «Mother Dinene’s family club for lonely hearts», но при этом утверждал, будто имел «серьёзные намерения». Негодующий