сложно. Сила разливалась вокруг достаточно равномерно, чтобы скрыть точное местонахождение мастера.

Признаюсь, получив удар, я первым делом подумал о Свене Беккере, но голос принадлежал не ему. Я слышал его всего один раз, тогда в Санкт-Петербурге. Это был старший из тройки черепов.

— Ты мне даже симпатичен, как человек, — повторил он. — Но…

Кинетическое поле, которое я резко активировал, лопнуло, разорванное на части грубой силой. Однако, это было неожиданно. Зато я знал, с какой стороны следует ждать удар. Перед глазами мелькнула белая тень, а по ушам больно ударил глухой звук. Техника, оглушающая на несколько секунд и лишающая концентрации. По-моему, я даже оглох, но атаку увидел, направленную мне точно в грудь. Простой и наивный удар кулаком, как в классическом карате, только очень быстрый и наполненный огромной силой. Все что я успевал, так это немного повернуть корпус. Но вместе с этим движением я ударил навстречу, пропуская силу через стержень.

От удара меня крутануло, а левая рука онемела. Осознание боли пока не пришло, так как мысли были заняты совершенно другим. Широко шагнув в сторону, подныриваю под опасный замах, нацеленный в голову. Я ведь тоже попал, выведя из строя руку черепа, когда он неосторожно попытался поставить блок. Теперь в полной мере можно оценить разницу в силе. Если бы его немного замедлить, я сумею сбежать. Вряд ли он способен входить в «режим» несколько раз подряд.

Дрались мы на участке, засыпанным снегом на полметра. Он не сильно сковывал движения, но доставлял массу неудобств. Уклоняясь от очередного выпада, я немного не рассчитал, точнее, не подумал, что этот гад может достать меня ударом ноги. В лицо брызнул снег, на секунду ослепив. Успел закрыться, но даже так, удар частично прошел. Меня отбросило на пару шагов в высокий сугроб. Что ж, пришло время использовать один из секретных приемов, пару раз выручавший меня в трудную минуту. Назывался он просто — «черепашка». Это усиленная версия доспеха, на поддержание которой уходило много сил, но это позволяло выиграть немного времени и прийти в себя. Можно было ожидать, что череп применит одну из техник, пробивающих доспех, и я даже захотел посмотреть на его рожу, когда он обломает о защиту зубы.

Довольно неожиданно сверху навалилась тяжесть. С громким ударом что-то невидимое упало на землю, сминая жалобно захрустевший снег. Я успел сесть как раз в тот момент, когда снег разом ушел вниз, образовав для нас с черепом удобную площадку для драки. При этом в радиусе десяти шагов внезапно все стало прекрасно видно, словно снегопад прекратился. Точнее, снежинки проскальзывал слишком быстро, превращаясь в своеобразный дождь. Тяжесть усилилась, заставившее покачнуться. Когда сталкиваешься с мастером, умеющий управлять гравитацией, нужно не забывать, что он может вогнать тебя в землю как гвоздь в мягкое дерево, по самую шляпку. Поймали, кстати, не только меня, но и черепа. Он накачивал доспех силой, неплохо сопротивляясь. Теперь можно было рассмотреть, что одет он был во все белое, пуховик, вязаную шапку и плотные штаны. Даже ботинки были покрыты белой тканью. Эка он хорошо подготовился.

Пару секунд мы сопротивлялись, затем давление с моих плеч неожиданно ушло. Снег повалил с прежней силой, на секунду закрыв обзор. Мне показалось, что поле сжалось вокруг черепа, становясь меньше в размерах, но многократно усиливая давление. С той стороны даже ступенька своеобразная образовалась в снегу. Я смог выдохнуть, думая, что делать. Череп как-то неестественно напрягся, немного просел. Вроде бы он собрался применить какую-то технику, но в следующий миг одна нога у него подломилось, и невидимая сила одним махом раздавила его о землю. С хрустом и ударом, от которого ощутимо вздрогнула земля. Невероятно сильного мастера почти в одно мгновение превратили в кровавую кляксу.

— Твою мать… — тихо выругался я, чувствуя, что давление доспеха возрастает неконтролируемо. Похоже, от удивления, я с этим немного переборщил. Голова начала кружиться, а снег вокруг снова захрустел.

Сквозь ветер и снегопад послышались отдаленные голоса, говорящие почему-то на испанском. На утрамбованную площадку вышел мужчина в знакомой кожаной куртке, подбитой мехом. Он помахал мне рукой, говоря на испанском.

— Ни позаниматься, ни подраться не дают. Ну что за жизнь…

Окружающий мир начал медленно темнеть, а падающие снежинки оставляли за собой длинные хвосты. Терять сознание не хотелось, но зацепиться за него не получилось. Секунда темноты и свет вернулся, только теперь он был тусклый и холодный.

— Черт, — устало выдохнул я. Может именно его поминать и не стоило, так как левое плечо сдавило ноющей болью, которая быстро переползла вверх, на шею и затылок.

— Вот теперь я знаю, как выглядят люди, которые ведутся на анонимные письма в интернете, обещающие наследство и увеличение… эго.

— Злая ты, — проворчал я, скосив взгляд на Таисию.

— Это не так плохо. Хуже, когда ты легковерный дурак. Я личные сообщения на твоем телефоне прочла, прости, что влезла, но нужно было разобраться что к чему.

Я закрыл глаза. Ладно, ей можно, пусть ругается. Она коснулась моего лба, провела рукой по волосам.

— Долго я отсутствовал? Что было?

— Несколько часов. А случилось много всего. Например, испанцы, которых ты пригласил в МИБИ. Хорошо, что они увидели, как ты бежишь сломя голову к полигону и решили проследить из любопытства. Господин Ортега сокрушался, что не сразу понял, что там происходит.

— Он умудрился раздавить черепа, как каток лягушку, — я снова открыл глаза и посмотрел на Тасю. — Как говорят американцы, применил «ультимативную» технику. Мою самоуверенность снова неаккуратно приземлили, если говорить мягко, не срываясь на мат. Он очень силен.

— Ну почему ты никому не сказал? — вздохнула она. — Мы с Васей Балуевым разговаривали, когда почувствовали, что на полигоне вот-вот портал в ад откроется. Там столько силы использовали, что в третьем корпусе было прекрасно слышно. Вася тогда еще пошутил, что это Кузьма опять балуется. Первым туда добрался Геннадий Сергеевич. Я его таким злым никогда не видела. Тебе еще достанется от него, не переживай.

— Спасибо, что успокоила, — рассмеялся я.

— Хорошо, что с тобой все в порядке, — она снова погладила меня по голове. — Да, доктор Шимов просил узнать, когда очнешься, не двоиться ли у тебя в глазах и не кружится ли голова.

— Ничего такого. Только плечо ноет.

— Вывих и пара трещин. Какое-то время будет болеть.

— Мама идет, — я показал взглядом на дверь палаты.

— Еще час назад приехала.

В палату действительно вошла мама, тихо прикрыла за собой дверь. Подошла, села на второй стул у кровати.

— Как ты? — спросила она.

— Нормально. Вы зря переживаете,