на карниз и не удержавшись, сорвался вниз, повредив ногу. Я не мог встать, звал Дагги к себе, но он так и не выскочил. А потом в доме обрушилась крыша.

— А пожарные? Никто не успел вызвать пожарных?

— Соседи заметили, когда уже было слишком поздно. Когда пожарные приехали, от дома, в котором я прожил со своей покойной женой сорок три года, остались лишь развалины и ничего не уцелело. А мой дорогой Дагги погиб.

— Мне так жаль, Грег. А родственников у вас нет?

— Никого не осталось, дочка. Наша единственная дочь умерла двадцать лет назад, когда ей было двадцать три года от разрыва аневризмы, — услышав такой же, как у меня возраст, тело обдает холодом и пробегает дрожь. — Все эти дни я ночевал на улице. Почти ничего не ел. А пару дней назад на меня напали какие-то пьяные подростки и избили непонятно за что. Никогда не знал, что современный мир может быть так жесток.

— Вы пришли в правильное место, Грег. Вам здесь помогут, обещаю, — сжимаю его руку, подбадривающе улыбнувшись. — Совсем скоро здесь появится центр для бездомных и можно будет найти себе постоянный ночлег.

— Спасибо тебе, милая. Пока есть такие люди, как ты, наш мир не потерян.

* * *

Возвращаясь домой после целого дня, проведенного за помощью в приходе, и ощущаю внутри бесконечную печаль, но и удовлетворение оттого, что сегодня мы помогли еще кому-то обрести кров и еду. История Грега очень тронула меня, и я все больше мечтаю когда-нибудь открыть фонд помощи таким людям.

Припарковав скутер у дома, не успеваю ступить на асфальт, как мой мобильный начинает звонить. Увидев входящий от Чарли, непроизвольно улыбаюсь и спешу ответить.

— Привет, засранец.

— Привет, заноза. Ты где сейчас?

— Только что подъехала к дому.

— Через минуту буду у тебя. Я был в твоем районе.

— Жду тебя на улице.

— Заметано.

Шум движка его машины слышен уже в начале улицы, и я замечаю яркий свет фар. Парень паркуется рядом с моим скутером и выходит из салона. Он выглядит уже гораздо лучше после нашей последней встречи, когда его выпустили из-под ареста.

— Я соскучился, детка, — подходит ко мне и забирает в медвежьи объятия.

— Ты меня задушить захотел? — смеюсь, не ожидав такой реакции.

— Ага и не только это, — шутливо сминает мои ягодицы.

— Я так и поняла, — шлепаю его по рукам, и он отходит, засунув руки в задние карманы джинсов.

— Как ты, заноза? — смотрит на меня с какой-то тоской.

— Кхм… хорошо, — нещадно лгу, прочистив охрипшее горло.

На самом деле все далеко не хорошо. День свадьбы неумолимо приближается, и все чаще меня накрывает нехорошее предчувствие. Приближение чего-то ужасного сковывает все внутренности и разум кричит бежать без оглядки. Мысли о предстоящем браке с притягивающим и одновременно пугающим мужчиной практически ни на минуту не покидают мою голову. Я не хочу думать о нем, но у меня не выходит, как бы я не старалась. Еще, как назло, за прошедшие четыре дня после нашего последнего свидания, даже находясь в деловой командировке в Детройте, он звонит мне каждый день, и мы разговариваем по часу, а может, и больше. Конечно, общение не обходится без постоянных перепалок и пререканий. Но иногда нам все-таки удается нормально поговорить. А когда я ложусь спать, он пишет мне сообщения с пожеланием спокойной ночи, что еще больше раздражает. Он будто делает все, чтобы я не забывала о нем. А я же до сих пор и не смогла разгадать этого человека. Для меня он все та же неприглядная неизвестность. Он умеет казаться милым, но это всего лишь маска, и когда-нибудь он покажет свое истинное лицо, и что-то мне подсказывает, что оно мне совсем не понравится. Я по-прежнему ему не доверяю и никогда не доверюсь.

— Мне не нравится, как это прозвучало, — черные брови парня нахмуриваются.

— У меня, правда, все хорошо, Чар, — посмотрев в сторону, потираю шею сзади.

— Эй, детка? — внезапно парень подходит ко мне совсем близко и берет лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Ты можешь мне все рассказать, Эверин. Я ведь твой друг.

— Чар, — сбивчиво шепчу, обхватив его запястья.

Сейчас я, как никогда нуждаюсь в чьей-то поддержке. Я не могу всегда быть сильной. Я не робот, а живой и эмоциональный человек.

— Иди ко мне, — поняв, как мне непросто, парень снова притягивает меня к себе, и я сама льну к нему, обняв за шею.

Чарли зарывается носом в мои волосы, делая звучный вдох. Проводит руками по спине и опускается на ягодицы, толкая меня низом живота от затвердевший пах, и эти прикосновения уже не несут за собой шутку.

— Я так соскучился, детка, — хрипло выдыхает. — Поехали ко мне и все расскажешь, — начинает покрывать поцелуями мою шею.

— Засранец, стой, — мягко отталкиваю парня от себя.

О сексе я сейчас даже думать не могу. Пусть в последний раз это было уже два месяца назад, и нехватка ощущается. Знаю, что у Чарли есть другие девушки, но у меня же с этим все гораздо печальней.

— Ты сама не своя, Эверин. Не понимаю тебя в последнее время.

— Я выхожу замуж, Чар, — выпаливаю, ощутив, как участился пульс.

— Что? — рот парня приоткрывается от шока. — Какого черта? Почему я узнаю только сейчас, что у тебя кто-то есть? И разве не ты говорила, что никогда не собираешься замуж?

— Пожалуйста, ничего не спрашивай, Чар, — обхватываю себя руками.

— Что случилось, Эверин? Ты залетела от кого-то? — сжимает мои дрожащие плечи.

— Черт… нет, конечно.

— Тогда расскажи, чтобы я мог понять.

— Нечего рассказывать. Я выхожу замуж, и это все, что тебе нужно знать.

— Так вот, значит, как? Кто он? Ты его любишь?

— Это неважно. Я устала, Чар. И хочу спать. Прости, — ухожу на колотящихся ногах, глотая нарастающий в горле ком.

* * *

Весь следующий день на работе думаю о нашем разговоре с Чарли. За все три с половиной года дружбы мы ни разу с ним не ругались. Возможно, мне показалось, но я видела в карих глазах мелькнувшую обиду, когда огорошила его новостью о своем замужестве. Мне на его месте тоже было бы обидно, если бы самый близкий друг утаил от тебя что-то. Но я просто не знала как сказать. Была уверена, что начнутся расспросы, а я ведь не могла так прямо сказать, что я пожертвовала своей свободой ради него. Чарли никогда бы мне этого не позволил, он бы сгнил в тюрьме. Сейчас я уже почти уверена в