и явлений в их существенных признаках и тем самым отражению свойств бытия, на основе чего происходило формирование формально-логических законов мышления.

В самом деле, поскольку определенность предмета и его отличие от других предметов меняется при этом способе отражения от ситуации к ситуации, постольку здесь нет места закону тождества, противоречия и исключенного третьего. Этот способ отражения не предполагает также наличия и закона достаточного основания, ибо здесь основание для обобщения дается внешней ситуацией и меняется в зависимости от ее изменения.

Таким образом, дальнейшее развитие этого типа отражения само по себе не могло бы привести к появлению чисто человеческого способа отражения действительности и к формированию законов мышления. Как уже отмечалось выше, решающим фактором в возникновении чисто человеческого способа отражения действительности явилась трудовая деятельность (см. стр. 27 – 28 настоящей работы).

Рассматривая труд со стороны тех предпосылок, которые он создает для формирования формально-логических законов мышления, отметим следующие моменты:

1) Труд есть опосредованное воздействие человека на один объект при помощи другого объекта.

2) Для того, чтобы было возможно опосредованное воздействие, необходимо, чтобы были отражены объективные свойства как предмета труда, так и орудия труда, с одной стороны, и те объективные отношения, в которые они могут быть поставлены, – с другой.

3) Выделение предмета труда должно иметь место независимо от того состава предметов и от тех соотношений, в которых он находится в данной ситуации.

4) Использование орудия для воздействия на предмет труда должно происходить независимо от того состава предметов, в которых это орудие находится в данный момент.

5) Для этого в свою очередь необходимо, чтобы свойства и отношения предметов и орудий труда были отражены и презентированы в сознании относительно устойчивым образом и чтобы человек мог отвлечься от наличных связей и отношений, преодолеть закономерности восприятия, находить в предметах труда и орудиях труда те свойства и отношения, которые послужили основой для обобщения, независимо от состава окружающих предметов, т.е. чтобы у человека развивалась способность к абстракции и отражению предметов в их сходстве, различии и т.д.

6) Изготовление орудий требует, чтобы человек мог иметь устойчивое отражение свойств орудий труда и его отношений к предметам труда, т.е. выделения в сознании орудий и предметов труда по признакам их сходства и отличия от других предметов и т.д.

История развития орудий первобытных предков человека позволяет выделить некоторые этапы развития способности к абстрагирующей и обобщающей деятельности и преодоления закономерностей восприятия. Известно, что первые орудия не имели определенной формы, общей для них была только режущая поверхность. В дальнейшем появляются два типа орудий: так называемые отщепы с режущей поверхностью и рубила. Последние, хотя первоначально и имели самую разнообразную форму, однако уже обладали двумя общими признаками: заострением на одном конце и округлением на другом. Таким образом, появление этого типа орудий означало, что влияние восприятия, согласно закономерностям которого могло происходить выделение только одного свойства, на этом этапе развития человеческого мышления уже было преодолено.

Таким образом, труд является тем фактором, который с самого начала создает необходимость отражения предметов, участвующих или в качестве предметов или орудий труда, в их объективных отношениях и свойствах, в их сходстве и различии; с самого начала создает необходимость формирования формальных законов мышления в сфере отражения этих объектов, и необходимость преодоления влияния закономерностей восприятия на обобщение и переход от одного обобщения к другому. Но преодоление влияния закономерностей восприятия, отражение предметов и явлений в их определенности, т.е. сходстве и различии, аксиоматика законов мышления, возникшая в сфере трудовой деятельности первобытных предков человека, необходимо должны были распространиться в дальнейшем и на всю сферу отражения объективной действительности. Очевидно, что этот процесс протекал не без борьбы с действием закономерностей восприятия. В этой связи, в частности, представляют интерес данные по семантике австралийского племени аранта, приведенные С.Д. Кацнельсоном[203]. Анализ лексики языка аранта показывает, что есть случаи, когда обобщение производится только по какому-то одному признаку и одно и то же слово относится к нескольким предметам, имеющим только один общий признак.

Например:

1) mbara ‘колено’; ‘кривая кость’; ‘извилистая река’; ‘мясные черви’ (обобщение по форме);

2) ilba ‘ухо’; ‘чрево’; ‘пуповина’, ‘песчаный холм’ (обобщение по форме);

3) ingua ‘ночь’; ‘спящий человек’ (обобщение по смежности), но также и ‘водяные лилии и их скрытые под водой корни, идущие в пищу’.

Вместе с тем имеют место и такие случаи, когда одно и то же слово относится к предметам, не имеющим каких-либо общих признаков.

Например,

1) kanta означает: ‘круглый лист растения’; ‘головной убор культового назначения’; ‘находящееся вблизи озеро, по временам замерзающее’; ‘холод’.

2) kula ‘волосы на голове’; ‘водоем с водой на горе’; ‘яблоковидные плоды определенного дерева’; ‘мускулистые утолщения на руке и ноге’.

Таким образом, kanta относится как к круглому листу, так и к холоду, kula – как к волосам, так и к водоему на горе, т.е. к предметам, не имеющим никаких общих признаков, что противоречит самой сущности операции обобщения и может получить объяснение, если приписать это действию закономерностей восприятия.

Как уже отмечалось выше, по закономерностям восприятия может быть выделен какой-то один общий признак. Если на основании этого признака производится обобщение, закрепляемое за словом, то, если какие-либо из этих предметов оказываются в ином предметном окружении и в этом предметном окружении общим оказывается другой признак, – название может быть перенесено на все эти предметы. В итоге соответствующее слово будет относиться к двум группам предметов, не имеющих никаких общих признаков. Видимо, с этим мы и встречаемся в приведенных примерах. Круглый лист растения, головной убор культового назначения, находящееся вблизи озеро – имеет общую форму. Но со своей стороны озеро, по временам замерзающее, и холод могут быть объединены по смежности. Во втором примере промежуточные звенья, очевидно, выпали, поэтому нельзя объяснить, как произошел переход от одного обобщения к другому, и почему одно и то же слово обозначает такие предметы, как волосы и водоем на горе.

Приведенные примеры из языка аранта свидетельствуют о существовании такого периода в развитии языка и мышления, когда закономерности восприятия оказывали еще известное влияние на процессы абстрагирования и обобщения, вступая в противоречие с определяющим фактором в становлении человеческого мышления и его формально-логических законов, каковым являлась трудовая деятельность.

Из этого, конечно, не следует, что законы мышления народов, стоящих на той же ступени развития, что и аранта, еще не сформировались. Анализ значений некоторых слов лексики языка аранта вскрывает отдаленный этап развития мышления этих народов.

Вместе с тем, говоря об общности формально-логических законов мышления всех современных народов и в том числе «первобытных», по-видимому, правомерно ставить вопрос о специфичности действия