в октябре прошлого года, события которой отличаются от версии, которую вам дал мистер Элкинс, как день и ночь, – сказал Куинн, и его мрачный тон придавал словам дополнительный вес. – Вот тогда я понял, что здесь, в Неаполисе, происходит настоящая судебная ошибка. Меня очень беспокоило то, что я услышал о проблемах этого мальчика. Но я не мог взяться за его дело. Я так ему и сказал. Я дал торжественное обещание своей жене.

Тем вечером за ужином я рассказал Бет о его звонке. Бет настояла, чтобы я с самого утра позвонил этому мальчику и сказал, что буду представлять его интересы. Она сказала, что справится с детьми, пока меня не будет. Что я не могу позволить, чтобы жизнь этого мальчика была разрушена несправедливым приговором.

Именно благодаря Бет я стою перед вами, чтобы рассказать всем вам, что Скотта, его несправедливо оклеветали и предъявили ему обвинение в преступлении, которого он не совершал. Скотт невиновен. В нашей судебной системе он считается невиновным. К сожалению, задолго до начала суда доброе имя Скотта было вываляно в грязи. Его репутация была запятнана так сильно, что я не уверен, что ее когда-либо можно будет отмыть.

Его вывели из состава национальной сборной по плаванию и запретили участвовать в национальных чемпионатах по плаванию. Его олимпийские мечты рухнули. Его стипендию в колледже отозвали. От него отказались спонсоры. Жизнь этого мальчика разрушена из-за обвинений в преступлении, которого он не совершал.

Позвольте мне немного рассказать о Скотте. Ему девятнадцать лет, и он уже установил полдюжины рекордов штата по плаванию вольным стилем. Если этого недостаточно, он оказался на грани установления национальных рекордов. Некоторые из лучших пловцов и тренеров нашей страны говорят, что у Скотта есть потенциал стать величайшим пловцом своего поколения.

Чтобы достичь этого элитного уровня, нужно многое. Пока все мы крепко спали в своих кроватях на протяжении многих лет, Скотт нырял в холодную воду олимпийского бассейна перед рассветом, чтобы плавать два часа. Он делает это с девяти лет. Шесть дней в неделю, сорок миль в неделю. Поэтому меня удивляет, что у Скотта еще оставалось время на семью, церковь и, конечно, учебу.

Куинн сунул руки в карманы, смягчая голос.

– Но это не все, на что у него было время. В обществе, в котором молодые люди, к сожалению, слишком часто поглощены собой, Скотт посвящает свое свободное время помощи тем, кому повезло меньше, чем ему, в своей церкви и в более широком сообществе. Вы услышите о добрых делах Скотта, которые свидетельствуют о его истинном характере. Вы услышите убедительные показания судебно-медицинского эксперта с мировым именем из Гарварда, который скажет вам, что на теле заявительницы не было никаких следов применения силы. Вы увидите кадры видеонаблюдения, на которых Скотт и заявительница наслаждаются обществом друг друга в ту ночь.

Обвинение не сможет предоставить вам ни крупицы реальных веских доказательств того, что Скотт совершил преступления, за которые его судят. Здесь. В этом зале суда. Почему? Потому что нет никаких доказательств. Ни крупицы. Обвинение может предложить вам двусмысленности и домыслы, но оно не предоставит вам доказательств. Оно не может. Потому что мой клиент этого не делал.

Скотт потерял стипендию в колледже, доход, место в национальном чемпионате. И теперь под угрозой его свобода. Все из-за необоснованных обвинений. Слухов и инсинуаций.

Голос Куинна был полон возмущения.

– Страшно думать, что жизнь многообещающего молодого человека может быть разрушена беспочвенными обвинениями. Без доказательств, – вздохнул он. – Я думаю, таков мир, в котором мы живем сегодня. Мир, где обвинения влияют на мнение. Мир, где доказательства не имеют значения. Мир, где человека считают виновным без каких-либо доказательств.

Отец Скотта, Грег Блэр, сам прервал свою олимпийскую карьеру пловца из-за травмы плеча, когда ему было всего двадцать. Вчера он сказал мне, что опустошение, которое он испытал, когда ему пришлось сняться с Олимпиады, ничто по сравнению с тем днем, когда он увидел, как полицейские вытаскивают его сына из олимпийского бассейна во время тренировки перед национальным чемпионатом. Это было сделано на виду у камер СМИ, чтобы унизить Скотта. Создать ложное впечатление, что он виновен.

Руки Скотта сковали наручниками за спиной. Полицейские вывели его из бассейна в мокрых плавках и затолкали в полицейскую машину, пока его фотографировали новостные камеры. Толпа решила, что Скотт виновен, не имея ни малейшего доказательства. Ни малейшего.

У вас, присяжных, есть шанс исправить эту ужасную несправедливость, произошедшую со Скоттом, потому что Скотт не насиловал и не совершал сексуальных домогательств в отношении Келли Мур. Прокурор, мистер Элкинс, не сможет предоставить вам доказательства, не говоря уже о доказательствах, не вызывающих разумных сомнений, по той простой причине, что их не существует. Скотт, он не совершал этих преступлений. Он невиновен.

Куинн сделал паузу, чтобы слова дошли до всех.

– Не было никакого изнасилования. Никакого сексуального принуждения. Это просто неправда, – продолжил он. – Что действительно произошло, так это то, что Скотт и заявительница занимались сексом по обоюдному согласию, и заявительница потом об этом пожалела. Конечно, после свидания Скотт повел себя по-хамски, хвастаясь этим перед своими друзьями. Тогда ему было всего восемнадцать. Мальчики могут быть незрелыми. Чтобы скрыть свое смущение, заявительница утверждала, что все произошло против ее воли. Это не так. Она была добровольным участником. Вот почему нет никаких доказательств, подтверждающих ее историю. Скотт невиновен по всем пунктам обвинения.

Рэйчел видела, что Куинн достучался до некоторых присяжных. Помогло и то, что во время выступления своего адвоката Скотт Блэр сидел с сокрушенно опущенными плечами и шокированным выражением лица несправедливо обвиненного человека. Его озадаченные голубые глаза сочетались с нежно-голубым цветом его свитера с V-образным вырезом. Несколько присяжных кивнули сами себе, когда Куинн вернулся к столу защиты, остановившись, чтобы ободряюще сжать плечо Скотта, пока его последние слова эхом разносились по залу суда.

Куинн посеял зерно сомнения в сердцах присяжных. Рэйчел полагала, что в ходе судебного разбирательства он будет взращивать это зерно, пока, к тому времени как присяжные удалятся на совещание, это зерно не вырастет достаточно большим, чтобы хотя бы некоторые из них сражались за Скотта в комнате для присяжных. Достаточно одного присяжного, чтобы они не смогли прийти к единогласному решению, подумала Рэйчел. Всего одного.

Когда присяжные вышли на обеденный перерыв, некоторые из них казались подавленными масштабностью задачи – разглядеть иголку истины в стоге сена уловок и юридических двусмысленностей. Рэйчел ничуть им не завидовала.

24. Виновен или нет. Сезон 3, серия 6: