маленькое пламя к крепости. Огонь нехотя, словно сомневаясь – может, не надо, ребята? – перелез на бумажный ком, затем начал расширяться, захватывать.

– Баско! – не выдержал Жданчик.

Я вздохнул.

– Да замучил ты со своим «баско».

Солнце светило с небес – прямо мне в затылок. Пламя медленно занималось. Мы со Жданчиком смотрели, как горит наш Константинополь. Я представлял, как крестоносцы штурмуют город, лезут по приставным лестницам, бьются с немногими защитниками… Пламя ширилось, город горел. Языки облизывали дерево. Вот и конец христианскому Константинополю. И тут я увидел, что не только ему…

Пламя незаметно, тихим сапом переползло с развалин крепости – на забор, на столб, на серые доски. Невидимое, оно ласково облизывало крохотным язычком трещинки в дереве, и те начинали медленно, как в подводной съемке, чернеть, расширяться и обугливаться. И вдруг я сообразил. Мы. Подожгли. Забор.

– Горит! – закричал я. Шепотом, конечно, чтобы не услышали во дворе.

– Да ниче не горит! – возмутился Жданов. Тоже шепотом. Повернулся к забору, вгляделся. Невидимое от жары пламя вдруг взметнулось на высоту выше человеческого роста… и проявилось, словно фотография. Словно невидимый монстр, человек-невидимка вдруг стал видимым – и страшным. Нас опалило жаром. Жданов изменился в лице. Обернулся ко мне:

– Горит!!! – заорал он.

Да блин, новость как новость.

– Да!!! – заорал я в ответ.

– Че делать-то?

– Тушить!!!

– Как?!

– Кран же…

Жданов кивнул. Черт, точно. Мы кинулись бежать, но тут я резко затормозил. Взлетели мелкие камушки из-под сандалий. Я сказал негромко, сам удивляясь собственному спокойствию:

– Барашка нет.

– Чего? – Жданов аж замер от неожиданности. Затем хлопнул себя по лбу: – Точно!

Без «барашка»[28] воды не будет. Общедомовой кран был у первого подъезда, выходил из стены прямо на улицу. Вроде бы пей – не хочу. Но из-за жары «барашек» с него сняли – чтобы дети (то есть мы) не баловались. Подлое коварство! Бабушки для вида ворчали, что поливать цветы невозможно, всю воду выпили эти «угланы»[29]. На самом деле это был хитрый план. Лето, жара, ребенок носится с утра до глубокой ночи, и накормить его можно, только поймав на излете. Когда он забегает домой. Дикое животное наиболее уязвимо, когда идет на водопой, как доверительно сообщил бабушкам ведущий Николай Дроздов из телевизора. А они законспектировали.

Поэтому «барашек» передали в квартиру, окна которой выходили над краном. Когда бабушкам надо было поливаться, стучали в стекло – из окна появлялся сосед и торжественно выделял «барашек». Из рук в руки. После железный символ власти возвращали обратно.

Судя по лицу соседа, он этим очень гордился.

– Колонка на соседней улице! – вспомнил Жданов.

– Точно! Побежали!!!

И мы побежали от дома, к колонке. За нашими спинами рвался в небо и рычал огненный зверь.

Вот и она. Жданов подставил под кран ладони, я покачал головой: че, дурак?! В ладонях понесешь?! Жданов беспомощно выругался. Я лихорадочно огляделся. Есть! Я бросился в заросшую канаву и вытащил старую, слегка ржавую консервную банку.

– Качай! – закричал я.

Жданчик начал качать рычаг – и от волнения только дергал его, полилась жидкая неровная струйка.

– Так, давай лучше я.

Мы поменялись местами. Я взялся за рычаг, плавно, с силой надавил и качнул. Все как положено. Струя воды мощно хлынула… Бум! И выбила банку из рук Жданчика.

Тысяча чертей![30] Вода из банки выплеснулась и залила сандалии Жданова. Он охнул, подскочил – и запрыгал на месте.

– Чего ты?! – не понял я.

– Ледяная!

Жданов поднял банку, ухватился двумя руками.

– Держи крепче! – закричал я. И снова начал качать…

Когда мы прибежали с банкой, расплескивая воду на бегу, пожар был уже потушен. Бледно-серый столб дыма от догорающего «Константинополя» медленно струился в голубое небо. Со всех сторон – как муравьи – на двор сбежались люди. Я увидел мужика из третьего подъезда с ведром. Он выплеснул воду прямо в сизый дым. У общедомового крана – ага, «барашек» нашелся! – выстроилась целая очередь с ведрами и кастрюлями.

– Стой, – сказал я. – Уходим!

Мы бросили банку и убежали. Нужно было принять решение, но я не мог. Я мучительно проживал момент своего морального падения. Я – поджигатель забора! Что бы на это сказал Тимур из повести Гайдара?!

– Вот балбес, – произнес я. Вслух.

– Кто, я? – искренне удивился Жданов.

– И ты тоже. Но я-то совсем. – Я не мог поверить, что только что почти устроил пожар. Я, который читал книжки про пионеров-героев и мечтал драться за правое дело!

Я посмотрел на Жданчика.

– Нам нужно пойти и признаться. Во всем.

– Еще че! Нас никто не видел.

Это был аргумент. Темная сторона зла искушала меня в лице Жданчика.

– Это же мы сделали!

– Так давай придумаем, что не мы, – сказал практичный Жданчик. Я подумал, вскинулся! Нельзя же так! Нельзя!!! Подумал еще – и кивнул. Давай придумаем.

Чтобы не засветиться, мы решили сделать крюк – и пошли через РМЗ. Это в километре от пожара. Как настоящие закоренелые грабители банка из черно-белого французского фильма. Типа нас тут вообще не было, мы ходили проверить, что сегодня в кино идет, месье комиссар. Мы чисты. Пам-пам, пам-пам. У опытных преступников это называется «создать себе убедительное алиби».

Сказано, сделано. Я думал, поход окажется формальностью, но…

В киноклубе шла фантастика! Мультфильм! Потрясающе. И название – интриговало и тащило в кинозал за уши. «Властелины времени», страна производства: Франция. Обалдеть! Я даже почти забыл про пожар и собственное падение в моральную бездну.

Мы со Жданчиком переглянулись.

– Надо за деньгами, – сказал я. Билет стоил пятнадцать копеек.

– Ага, к бабушке.

– Она же тебя не пустит?

– Еще че! – вскинулся Жданчик. – Она меня всегда пускает!

Это была неправда, но я не стал возражать. У гангстеров должны быть свои иллюзии.

Часов у нас не было, поэтому на всякий случай мы побежали со всех ног. Вдруг сеанс вот-вот начнется. Перед самым двором мы остановились, чтобы привести себя в порядок. И вошли чинно и красиво – как на парад. Какой еще пожар? Мы вообще тут не при делах, мы кино разведывали.

Бабки на лавочке при виде нас переглянулись, захихикали:

– Смотри ты, фу-ты, ну-ты! Идут… поджигатели!

И тут я заподозрил, что где-то мы со Жданчиком спалились. В прямом и переносном смысле. Жданчик пихнул меня в бок – типа, не свети контору, – задрал нос и зашагал увереннее. Насвистывая. Своей невозмутимой бесстыдностью иногда он напоминал мне Остапа Бендера.

С тяжелым сердцем я поднимался домой. Я начал подозревать, что даром это нам не пройдет. Но как же «Властелины времени»?