не носил пиратский костюм, превращался в обычного милого старика по имени Артемио. И все они дрались за любовь Клараманты, неприступной дамы в кудряшках.

– Клараманта разозлилась на Алехандро и ускакала на лошади. Ну и дура, потому что ясно же, им суждено быть вместе. Потом капитан Лонгфелло чуть не нашел заколдованный медальон, но все же не нашел. А потом… дай вспомню…

Так приятно было слушать голос Петроны, пока все спали. Дома у бабули было тихо и темно, я лежала на диване, а в ушах звенел смех Петроны. Хорошо, что я одна знаю, что она у нас дома; никто другой не понял бы этого. Слушала ее пересказ «Кальмара», и мне передавалось ее напряжение оттого, что она пряталась.

Потом Петрона сказала:

– Не понимаю, как это Клараманта не видит, что Алехандро и Эль Гуахиро – один и тот же человек, да, детка? – А может, мне это послышалось.

Я стала звонить ей каждую ночь. Однажды она пропустила серию «Кальмара».

– Кончились запасы, а ты же знаешь, детка, нельзя, чтобы соседи меня видели; они все расскажут твоей маме. Поэтому я вышла из дома в ночи и ждала, пока откроется лавка; купила риса и консервов, а потом опять пришлось ждать, пока стемнеет и я смогу пролезть мимо охраны и проскользнуть в дом. Поэтому и пропустила последнюю серию. Но может, ее будут в выходные повторять, и тогда расскажу, что там было.

Мы помолчали немножко, а потом Петрона произнесла:

– Спасибо, что не выдала меня, детка. Не знаю, что бы я делала, если бы не…

– Не благодари, я рада, что с тобой все в порядке.

Я всегда прерывала Петрону, когда та начинала меня благодарить, как будто мне было неловко, но на самом деле мне было приятно ощущать ответственность, знать, что я по-своему забочусь о Петроне и кое-какие вещи известны только мне одной.

* * *

Я заметила, что прежде молчаливая Петрона в последнее время стала очень разговорчивой, и, глядя на сидевшую в полумраке бабулю, заподозрила неладное. Кажется, бабуля заболела тем же недугом, что когда-то забрал голос у Петроны. Я должна была разрушить это проклятие, но я всего лишь ребенок, а взрослые ничем помочь не могли. Бабуля могла бы сама справиться со своей болезнью, рассудила я, но она позволила молчанию одержать верх. Возможно, мама с папой были правы, возможно, она и правда наслаждалась ролью мученицы, но бабуля стала настолько отстраненной, что казалась мне овощем. От злости на нее я кривила рот. Поскольку теперь никто не мог меня остановить (бабуля-то все время молчала), я отодвигала обтрепанную занавеску и заходила в лавку. Там я смотрела на бабулины товары и тихо ненавидела их. Стопки блокнотов, черные и красные ручки, мыло, стеклянные шарики, карандаши, ластики, точилки, ароматические палочки, упаковки салфеток, одеколоны, шампуни, кондиционеры, белые и черные шнурки, катушки белых ниток, свечи в сморщенной вощеной бумаге с изображением Девы Марии, кукурузная мука, яйца. Я схватила с полки пузырек цветного стекла с надписью «УДАЧА» и спрятала в ладони. Украла красные ручки (и закопала у курятника), пузырек одеколона (вылила одеколон в унитаз и смыла), черные шнурки (закинула на дерево), кукурузную муку (смешала с грязью), шампунь (смешала с кормом для кур).

Бабуля ничего не сказала.

Пузырек с надписью «УДАЧА» я оставила себе. Повертела в руках – внутри плескалась жидкая удача. Папе я сказала, что взяла пузырек еще в начале каникул, а он ответил, что ему придется заплатить за него бабуле. Поняв, что меня не будут ругать, я попросила папу прикрепить к пузырьку веревочку, чтобы повесить на шею. А потом пошла выдвигать ящики по всему дому в поисках еще чего-нибудь, что можно было бы украсть, но нашла лишь старый мусор: выгоревшие карты, записки, почерневшие старые монеты. Пузырек болтался на веревочке и ударял меня по груди.

Мама объяснила, что удача человека зависит от года, месяца, дня и часа, когда тот появился на свет, и никак не может взяться из пузырька. Некоторые рождаются под счастливой звездой. Она сложила какие-то числа на калькуляторе и нажала «равно». На экранчике высветилось число; оно и было для меня счастливым. Мама сказала, что это нумерология, наука о числах. Бабулино счастливое число высчитать было нельзя, так как она не знала дня своего рождения. Она родилась в Чоко на банановой плантации, а ее мать не умела читать и писать. Свои числа я запомнила. Четыре, три и четыре. В сумме – одиннадцать.

Это и было счастливое число – его уже не надо было разделять, а потом складывать один и один. Кассандра помогла высчитать числа Петроны. Три, три и семь почему-то складывались в итоговое число четыре, но мы не знали, что это значит.

Однажды ночью мы с Кассандрой залезли на крышу бабулиного дома. Считать звезды было запрещено: бабуля говорила, что, если случайно посчитать вместе с другими звезду, под которой родился, тут же умрешь. Но звезд было так много – как узнать, какая из них твоя? На всякий случай я всегда пропускала созвездия, казавшиеся знакомыми: что, если это правда, что, если я правда умру? Бабуля говорила маме, что иногда судьба прописана на небе, а иногда все решает случай. Сама она научилась предсказывать судьбу по звездам от матери, а та научилась у своей прабабки, ткачихи из племени сикуани.

Но теперь бабуля стала плохо видеть и больше не могла спрашивать совета у звезд, да и к тому же превратилась в овощ.

Я считала мерцающие огоньки на небе – раз, два, три, четыре…

Почему я чувствовала себя виноватой? Четырнадцать, пятнадцать…

Я постоянно ощущала за собой вину – но почему? Двадцать шесть, двадцать семь…

Петрона всегда мгновенно брала трубку – в какой же комнате она спит? Если в своей, за крытым внутренним двориком, она успела бы взять трубку лишь после третьего или четвертого гудка. Но она отвечала быстро, как мама. Наверное, спит на диване в гостиной. Пятьдесят…

Я сказала Кассандре, что лучше всего считать звезды так: сначала посчитать все в одной кучке, потом посмотреть, сколько всего вокруг кучек, и умножить. Но у Кассандры был свой метод: она просто смотрела на все звезды сразу и прикидывала примерное количество.

– Допустим, всего на небе… миллиард миллиардов звезд, – сказала она и широко раскинула руки.

* * *

Утром после того, как мы считали звезды, случилось ужасное. Кассандра позвала на помощь; мы выбежали во двор и увидели, что все бабулины куры валяются мертвые, а вокруг