обрывок бумажки. Гордей достал измявшийся клочок, вырванный из блокнота в клеточку, и развернул. На нём был записан какой-то номер телефона, и он сначала удивился: кто сейчас мог записать подобную информацию на бумажке от руки?

Кроме номера, ничего больше там не было: ни имени, ни фамилии, ни ещё каких-то опознавательных знаков. Гордей решил проверить прежде, чем выбросить бумажку: вдруг что-то важное?

Ответили сразу, женский голос.

— Да?

— Вы не должны говорить «да», — сказал Гордей. — Когда звонит кто-то с незнакомого номера. А вдруг это мошенник, который использует ваш голос для идентификации при банковских операциях?

На том конце разговора рассмеялись. Приятный смех.

— А что же мне говорить? — спросила незнакомка.

— Например, традиционное «Аллё». Или суровое «Слушаю».

— И кто из мошенников меня сейчас учит, как не попасться на его удочку? — спросила она.

— Наверное, мы незнакомы, — предположил Гордей. — Я просто обнаружил ваш номер у себя в кармане. И подумал: вдруг что-то важное. Но не помню, откуда он у меня взялся. Записанный на бумажке.

— Я Кэри, — сказала она. — Дама довольно солидного возраста и почти пенсионерка. Как я могу быть важна для вас?

В мозгу у Гордея тут же щёлкнуло.

Кэри.

Он знал только одну.

— Вы же когда-то работали в диско-баре «Лаки»? — спросил Гордей.

На том конце секунду помолчали. Затем она медленно, словно нехотя ответила:

— Так давно…

Этот телефонный номер ему записал бывший охранник Игорь.

Глава двенадцатая

Кэри — бывшая стрип-звезда

В прихожей бывшей стриптизёрши Кэри висело огромное зеркало в серебряных завитушках оправы. Почему-то эта основательная, старинная вещь сразу расположила Гордея к хозяйке небольшой двухкомнатной квартирки.

Кэри, вопреки его влажным юношеским воспоминаниям о знойной красавице, оказалась маленькой, тощенькой, с мальчишеским ёжиком то ли выгоревших до серой белизны, то ли и в самом деле седых волос.

Она пригласила его в комнату и держалась с необыкновенным достоинством и искренним радушием. Гордей не успел опуститься в глубокое мягкое кресло, как уже очаровался. Если Кэри и казалась сначала выцветшим от времени, поблёкшим воробушком, то первое впечатление очень и очень его обмануло.

Гордею вдруг ужасно захотелось вспомнить, как она точно выглядела в молодости, он же видел её в «Лаки» восемнадцать лет назад, но издалека, сквозь заполненный диско-зал мог разглядеть только смутные силуэты стрип-девочек. Впрочем, этого тогда ему хватало.

Они не могли приблизиться к этим сияющим бабочкам, но знали имена: Анжела, Мари, Кэри… Эд периодически рассказывал про свои любовные похождения с кем-то из них, но истории были явным плодом воспалённого юношеского воображения, хотя очень… Чрезвычайно ярким и сочным плодом.

Гордей судорожно сглотнул, надеясь, что Кэри не разгадала его мыслей.

Она как раз принесла чайник, две чашки и вазочку с шоколадными конфетами. Расставляя всё это на невысоком столике, пояснила:

— Так как дело за полдень — кофе не предлагаю…

И руки её остались на редкость красивыми. Узкие, бледные, с творчески нервными пальцами.

— Чай тоже прекрасно, — заверил Гордей.

Она села в такое же мягкое, глубокое кресло напротив и начала разговор сама. Гордей не ошибся — эта женщина привыкла «вести в танце». Достойная правая рука Лары Эльман, держащей всё под контролем.

— Вы сказали, что были близким другом бедной Ниры?

Гордей кивнул.

— Несчастная девочка, — очень искреннее сожаление. — Такой удар для всех нас… Но почему вы вдруг вспомнили об этом случае именно сейчас? Что-то произошло?

Версию Гордей подготовил заранее. Самую надёжную: половина правды, а вторая часть просто замалчивается.

— Я хочу знать, что на самом деле случилось тогда. Нира всегда оставалась для меня очень… близким человеком. Очень. А тут внезапно выяснилось, что всё не совсем так, как нам объяснили в официальной версии. И история с её похищением выглядит… Не только по-другому, а ещё запутанней. А недавно я вспомнил, что в тот вечер в «Лаки» видел довольно странного мужчину в ярко-зелёном парике. У шеста. Игорь не помнит такого среди постоянных… артистов… «Лаки». Скорее всего это какая-то ерунда, не имеющая отношения к делу, но вдруг…

Кэри задумалась.

— Мужчина… В зелёном парике… А, так вы про Патрика?

— Наверное, про него. А кто это?

Она улыбнулась.

— Был такой тип. Из постоянных гостей. У Лары имелись дела с его родственниками, кажется. Деловыми связями я не интересовалась, отвечала за… творческую составляющую бара. Патрик казался немного с приветом, но деньги у него водились, и тратил он с размахом. Прямо загорелся тогда идеей «кислотной» дискотеки. Всем девочкам купил костюмы и сам… принарядился.

Этот Патрик как-то уже не нравился Гордею. С новой силой шевельнулась ледяная игла в сердце, предупреждая: что здесь связано с Нирой.

Кэри перехватила его встревоженный взгляд и рассмеялась.

— Брось… Можно на ты?

Гордей торопливо кивнул.

— Не заморачивайся. Кто-кто, а Патрик-то был абсолютно безобидным шизиком. Просто любил дурачиться: по-детски, глупо и безудержно.

Она вдруг оборвала смех.

— Но… Слушай, а ведь я его после того вечера больше никогда не видела. И ничего не слышала о нём. Впрочем…

Напряжение сошло с её лица.

— После той дискотеки нам всем стало не до «Лаки». Лара закрыла бар. Ей было совсем не до него: искала Ниру. Она ведь так до конца и не поверила, что девочка погибла.

— Родители никогда не могут смириться со смертью ребёнка, — Гордей знал об этом не понаслышке. — Разум отказывается, сколько не убеждай. А тем более если тела так и не нашли.

— Нет, тут дело не в этом. Конечно, Лара знала, что исчезновение Ниры не имеет отношения к маньяку, на которого повесили это дело.

Кэри качнула ногой в тапочке с пушистым помпончиком:

— Лара давно боялась кого-то. Очень. И вовсе не отсидевшего маньяка.

— Игорь говорил, что ей угрожали бандиты.

Бывшая стриптизёрша презрительно хмыкнула:

— Бандиты? Ларке? Да она всю братву в кулаке держала. Как школьным комсоргом была, так с тех пор и боялись. Половина пацанов с ней вместе училась, вторая половина считалась с первой. А уж они-то Ларку в обиду никому не дали бы. Очень уважали. Да и «Лаки» для многих оставался единственной отдушиной, где отрывались по полной…

— Может, приезжие?

Кэри покачала головой:

— Никого чужого в городе не замечали. И страх Ларкин казался каким-то… Нереальным, что ли… Знаешь, из тех страшилок, после которых дети по ночам заснуть не могут. Чёрная рука, мертвецы, гуляющие по кладбищу, «отдай моё сердце» и всё такое…

— А где она сейчас, Лара? — спросил Гордей.

Он вдруг понял, что и в самом деле не знает, что случилось с Ларой Эльман. Она закрыла бар,