Волосы у командира моментально встали дыбом, и парень резко крикнул:

— Только попробуй! Потом месяц на своей мохнатой заднице сидеть не сможешь!

Шаловливые лапы оказались мгновенно отдернуты от ручки, и енот начал крайне бездарно изображать, что он тут ни при чем.

Устало вздохнув, парень ускорил сборы — от греха подальше.

…

Путешествие обратно в город оказалось легким и приятным. Особенно по сравнению с тем, что им довелось пережить до этого. Никаких орд опасных тварей и блуждающих ловушек, охота тоже случалась редко, и кроме парочки медвежутей им никто не попался.

По-видимому, Выдох решил, что с них хватит, и Зефир был ему благодарен. Насколько бы командир ни был двужильным, даже он слегка притомился от обилия впечатлений и преодоленных трудностей.

К слову, группа находилась в приподнятом настроении. И это слово не отражало бы точно состояния соратников. Скорее, они праздновали и ликовали.

Девчонки и Богдан постоянно улыбались и шутили, а любимым их занятием было вспоминать самые опасные моменты похода. И почему-то всем больше всего нравилась история, как Зефир вылез из змеиной задницы, предварительно её подорвав.

Только принцесса была крайне задумчивой и под общий настрой клановых не подпала. Неизвестно, о чем та думала, но вот Зефир с Леопольдом, да и Лев с охраной тоже не спешили веселиться — они всё еще не выбрались из зоны.

— Нада, а ты что сделаешь со своей долей Полуночницы? — спросила Снежка, глянув на зеленоволосую.

Сегодня была последняя ночевка на пути в Солинград, и команда остановилась перед холмами. Все, кроме дозорных, устроились вокруг костра и ждали, пока командир приготовит ужин.

— Один цветок пущу на свою эволюцию, а остальные отдам отцу. Пусть сам решает, как с ними поступить, — ответила девушка. — А ты?

— Аналогично, но одну Полуночницу сохраню для брата. Этот оболтус никогда ее не добудет, а родители уже махнули на него рукой.

— Стебельки только в зелье переработать не забудьте. Долго их хранить нельзя — выдохнутся, — внезапно проговорила Веселина.

Все удивленно посмотрели на пепельноволосую, включая Ночку. Да и Зефир таких подробностей не слышал и сделал себе мысленную пометку.

— А у меня мама все отберет… — вдруг уныло заметила Марика.

— Но это же Полуночница! — воскликнула Нада. — Твой законный трофей!

— Ты попробуй с ней поспорь, — кинула рыжая взгляд на девушку.

Зеленоволосая собеседница мгновенно стушевалась и пробормотала:

— Что-то не хочется.

— Вот и мне, — вздохнула младшая Огнева и бессознательно потерла ладонью попу.

На стоянке образовалась задумчивая тишина.

Командир помешал кашу в глубокой сковороде и кинул взгляд на чернявого. Тот в разговоре не участвовал и начищал шестопер ветошью с маслом. Рядом с ним с левой стороны находился стреломет. И у Зефира создалось впечатление, что Леопольд сейчас ведет оживленное мысленное общение со своими «дамами».

В сторонке от него на подстилке устроился Брут. Он развалился на боку и подпер лапой голову, оглядывая всех свысока и напоминая какого-нибудь западного имперского чиновника. Во всяком случае, именно так последних себе командир и представлял.

После того как Брут раздарил цветки, люди в группе стали относиться к нему с уважением и пиететом, отчего енот начал сильно важничать — и получал от этого искреннее удовольствие, нисколько не скрывая.

Хорошо, что мохнатый засранец особо не наглел. Зефир вдруг на секунду представил, что было бы, если бы Брут решил обменивать Полуночницу, к примеру, на нижнее белье, и ужаснулся, а его тело непроизвольно передернулось.

— Ты чего? — посмотрела на него Катарина.

Красноволосая расположилась с правой стороны вместе с записной книжкой и что-то чиркала в ней, прикусывая кончик карандаша.

— Нет, ничего такого, — отмахнулся парень и быстро перевел тему: — А ты почему такая отстраненная после находки колодца? Случилось чего?

— Да вот думаю, как его использовать в государственных целях, — отложила записи девушка, добавив задумчиво, — можно попробовать навсегда решить проблему голода…

В следующий миг буквально все на стоянке повернули головы в ее сторону. Даже охрана и Лев не удержались и кинули на нее опасливые взгляды, а у енота глаза стали с республиканский золотой, и он сел нормально, перестав паясничать.

— Шучу я, — широко улыбнулась принцесса с волосами цвета крови. — Это нерационально.

После такого юмора люди притихли, и ужин прошел без праздных разговоров. Затем все разошлись отдыхать.

Трио друзей по-прежнему несло параллельный дозор вместе с охраной Катарины, поэтому Леопольд первым встал на часы, а после него должен был дежурить Брут. Зефир был последним в очереди и отправился спать.

Проснулся он от лапки енота, трясущего его за плечо, и тихого пошлого хихиканья. Поднявшись с лежанки, командир посмотрел на Брута, прикрывшего мордочку и давящегося похабным смехом, а затем подозрительно оглядел лагерь.

Невдалеке бдел Симеон, расположившийся у дерева. Рядом сопел Лев, а чуть в стороне от него — Богдан. Девчонки тоже спали. А озадаченный юноша совсем не понимал, что так могло «развеселить» мохнатого.

Зефир глянул на него, но енот уже развалился на подстилке, укрывшись с головой.

Возможно, Брут вспомнил что-то пошлое или книжку с похабными картинками посмотрел. Они у него точно в заплечной сумочке где-то были.

Мотнув головой, молодой человек стал выбирать место для дежурства, когда его взгляд упал на лежанку Леопольда справа. Друг не любил спать впритирку с остальными, поэтому каждый раз располагался немного в стороне. Вот и сегодня он выбрал отдаленное местечко.

— Раз, два, три, — пробормотал Зефир и на всякий случай протер глаза.

Картинка не изменилась, а из-под покрывала, которым укрылся чернявый, торчало сразу три головы: две брюнетистые и одна блондинистая. Причем длина волос явно намекала на то, что это не охрана принцессы решила таким образом совершить самоубийство.

Одна из голов — та, что черненькая — тем временем повернулась, не открывая глаз, и командир в свете тусклого костра рассмотрел красивое поцарапанное личико шестопера.

— Во дела… — тихо присвистнул парень и отправился к ближайшему дереву — сторожить чужой сон. Выяснить все можно было и позже.

…

На следующее утро обе девицы обратно в проклятые артефакты не превратились, щеголяя голышом по стоянке и смущая охрану принцессы и Богдана. Потому пришлось для начала взять у Ночки и Веселины одежду, чтобы прикрыть их, и только потом выяснять, почему они опять стали людьми.

Зефир занялся этим во время готовки завтрака — усадил обеих девушек рядом с Леопольдом и начал расспросы. В процессе как-то само собой остальные соратники тоже очутились поблизости, грея уши.

В общем, оказалось, что они теперь могли по желанию менять свою форму