трехмерное изображение вдруг подернулось рябью, заструилось, переоформилось и пыхнуло всеми цветами радуги — на гравитационную флуктуацию в протозвездной туманности корабельные сенсоры среагировали с запозданием в одну тысячную секунды, и команда и пассажиры «Голубого Карбункула» на миг почувствовали, как по их телам прокатилась гнетущая волна запредельной тяжести. Среагируй сенсорная система с опозданием не в одну тысячную, а в несколько секунд, могла бы произойти трагедия — вряд ли кто из людей остался бы в живых, когда напряженность внешнего гравитационного поля резко изменилась почти на два порядка. Чего, в общем-то, не могло быть — гравитационное поле стабильно, чтобы вызвать в нем подобные флуктуации необходимо мгновенное перемещение или исчезновение огромных масс — но что зарегистрировали бесстрастные сенсоры: в течение нескольких секунд внешняя сила тяжести сначала увеличилась до ста тридцати g, затем упала до двух, но тут же опять увеличилась и стабилизировалась в районе восьми g. Что само по себе тоже не лезло ни в какие рамки: после торможения «Голубой Карбункул» свободно «падал» в направлении центра протозвездной туманности, и внешняя сила тяжести для всех находящихся на его борту должна была равняться нулю. И всем этим пертурбациям существовало единственное удовлетворительное объяснение — искусственная гравитация! Неземной разум! Причем в научно-технологической сфере, как минимум, не уступающий человеческому. Но, спрашивается, какого черта ему понадобилось затевать фокусы с искусственной гравитацией в масштабе целой звездной системы!?

Что же — агрессия? Чужаки пытаются захватить их корабль? Надо же! Впервые столкнуться с высокоорганизованным неземным разумом и сразу же получить от него такую плюху?!

Подобные вопросы на несколько минут заняли бывших в ходовой рубке капитана, штурмана, бортинженера, физикохимика, ксенобиолога и экзопсихолога, но для длительной дискуссии на эту интересную тему не было времени — масштабные флуктуации внешнего гравитационного поля продолжались, его напряженность в течение семи целых и трех десятых секунды менялась от двух до ста тридцати g. Да, антигравитационная система корабля могла компенсировать перегрузку до трех тысяч g, но долго в таком режиме она была в состоянии работать только тогда, когда градиент изменения гравитационного поля не превышал десяти g в секунду. И хотя сами по себе сто тридцать g не внушали особого опасения, но флуктуация с полупериодом семь и три десятых секунды — это серьезно.

Кроме того что могла расстроиться антигравитационная система «Голубого Карбункула», неизвестно, как в условиях постоянно меняющегося тяготения повело бы себя Т-поле. Да, оно будто бы не реагирует ни на какие внешние воздействия, не взаимодействует ни с какими известными современной науке силовыми полями, но… чем черт ни шутит! Не правда ли, Леонид Петрович?

Экзопсихолог и по совместительству физик-теоретик Леонид Петрович Гамзай-Оглы, подумав, ответил, что, насколько ему известно, во всех мыслимых и немыслимых экспериментах Т-поле действительно не реагировало ни на какие внешние воздействия, но в самом деле, чем черт ни шутит… лучше всего как можно быстрей убираться подобру-поздорову из этого заколдованного места! Ибо он не уверен, что безумная флуктуация гравитационного поля этой гребаной протозвездной туманности не повлияет в конце концов на основные характеристики кваркония: «очарование», «цвет», «странность». И тогда…

…Все понимали, что случится тогда: взрыв находящихся на борту ста тысяч тонн кваркония эквивалентен аннигиляции десяти миллиардов тонн обычных вещества и антивещества — через двадцать три года на Аресе-3 увидят неожиданно вспыхнувшую новоявленную звезду, в которую превратится «Голубой Карбункул». А когда через пятнадцать-двадцать минут она погаснет, Мгновенная Связь разнесет по всей Галактике известие о гибели их корабля.

Дабы не плодить легенд о ни с того ни с сего полыхнувших звездным огнем астронавтах, капитан по МС сам связался с Землей, Аресом-3, Антитеррой, Хроносом-4, Афродитой-2 и информировал Координационные Советы Космоплавания этих планет о чрезвычайной ситуации, в которую попал «Голубой Карбункул». Разумеется, там встревожились, но ничего лучше того, что уже предложил Леонид Петрович, подсказать не смогли: то есть, забыв о намерении посвятить четыреста пятьдесят — пятьсот часов изучению протозвездной туманности, велели немедленно убираться отсюда — ибо теоретически невозможная флуктуация гравитационного поля с градиентом более десяти g в секунду, это, знаете ли…

Капитан «Голубого Карбункула» Кондратий Джегоши принял решение и, предупредив все службы корабля, включил главный двигатель — тщетно. Двигатель не заработал. Притом что ни на объемных, ни на обычных дисплеях не было никаких указаний на его неисправность.

Отыскивая поломку, возглавляемые бортинженером технические службы промаялись несколько часов — безрезультатно: все было в норме, но двигатель не работал. А между тем «Голубой Карбункул» падал в направлении центра протозвездной туманности. И не оставалось ничего иного, кроме как, рискуя на многие годы сделаться пленниками газопылевого облака, попытаться уйти на планетарном двигателе. И они попытались. В общем-то — успешно: корабль вышел на стационарную орбиту. Увы, планетарный двигатель не выдержал перегрузки, и «Голубой Карбункул» полностью лишился всякой возможности маневрирования, не говоря уже о том, чтобы своими силами добраться до Ареса-3 — ближайшей колонизованной людьми планеты. Да, на планетарном двигателе вместо полутора лет релятивистского времени этот перелет занял бы не меньше пятнадцати, но двадцать четыре года болтаться привязанными к одной орбите, согласитесь, гораздо тоскливее.

— Н-н-да, — когда штурман определил, что занятая кораблем орбита достаточно устойчива и в ближайшие десять тысяч лет «Голубому Карбункулу» не грозит «нырок» в плотные слои газопылевого облака, итог их невольной эскапады подвел самый молодой участник экспедиции девяностосемилетний ксенобиолог Рувим Смит, — а всего-то в девяти световых годах отсюда нас дожидаются Серебристые Плоскозубы. Мечтают, чтобы их классифицировали, признали условно разумными и попытались вступить с ними в ментальный контакт…

— Ага, так-таки и мечтают! — возразил завзятый спорщик Игорь Ван Ли. Его, какфизикохимика, перспектива двадцатичетырехлетнего заточения на краю гигантского газопылевого облака удручала менее прочих: возможность длительное время с близкого расстояния наблюдать «звездную колыбель» значительно скрашивала предстоящие годы вынужденного безделья. Конечно, вокруг этой туманности, как и многих других, давно кружились автоматические зонды, но все необычное человек, в отличие от автоматики, может не только регистрировать, но и осмысливать. Да даже и регистрировать — за почти четыреста лет зондирования данного протозвездного облака ни один автомат не зарегистрировал в нем никаких гравитационных флуктуаций. Правда, за это время необъяснимым образом с пятью зондами оборвалась связь, но мало ли чего не случается в межзвездном пространстве: поломка оборудования, попадание метеорита и т. д., и т. п. — Известное дело, вы, ксенобиологи, экзопсихологи, астроэкологи готовы каждую ящерицу считать разумной. Вот и понаоткрывали чуть ли не сорок рас протосапиенсов, вот и закрыли для колонизации тридцать одну прекрасную землеподобную планету! Хотя в действительности о наличии даже зачаточного разума можно говорить