нацепил на лицо радостную улыбку, пошёл к гостям. Нужно было воспользоваться моментом, когда Матвеев изрядно подпил, и попробовать с ним поговорить о создании некоторых государственных мануфактур. А еще у нас сложные переговоры по сельскому хозяйству. Не государственного масштабы, но землицы больше чем у меня.

Что касается госмануфактур, то их я запланировал поставить не менее полторы сотни только за один, этот год. Может, это неправильно так поступать, но для Русской Торгово-Промышленной Компании нужен конкурент. И пусть это будет государство. Иначе и наше товарищество будет пробуксовывать, не имея стимулов для развития, кроме как думать о прибыли, которая будет стабильной, ибо нет альтернатив нам. Само собой разумеется, что это не лучшим образом скажется на компании.

Пора готовиться к войне. И, судя по тому, какие сведения приходят от наших северных соседей, они также сильно обеспокоены возвышением России и тем, что русская армия громила турок. Шведы готовятся, и, судя по всему, Северная война случится в этой истории куда как раньше.

Они не дураки подраться, а ещё понимают, что их империя, а Швеция сейчас представляет собой не что иное, как региональную империю, так или иначе, но столкнётся с развивающейся Россией.

Это было очевидно для нас, это понимал и противник. А вот я думал о том, что, если ближайшие два месяца не начнутся активные боевые действия с турками и они не попрут на нас, то будет шанс провести великое посольство, может быть, без Петра Алексеевича. Уж больно он мал для этого, и не так чтобы его власть абсолютна.

Нужно людей посмотреть, себя показать европейцам, прокатиться по северу Европы, кроме только Швеции. Там можно будет проехать на условных танках, на боевых конях и тачанках.

Предполагал, что именно мне и стоит заняться таким делом, как поискать союзников в Европе против шведов. Да, как показывала иная реальность, толку от них не так чтобы и много, а Речь Посполитую Пётр Великий в другой истории даже тянул, передавал огромные суммы денег, скорее не на войну, а на развратный двор Августа Второго Сильного. Но мы же сейчас строим совершенно другую реальность.

Я сел за стол, взял свой серебряный кубок, чтобы провозгласить очередную здравицу молодожёнам, которые, красные, смущающиеся, бросающие в пол глаза, но при этом по всему видно, что счастливые, вернулись от первого своего брачного акта.

Тяжко… Тяжко понимать, что твоя дочь только что стала женщиной. Да, Марфа мне как дочь.

Был реальный риск сегодня напиться. Тем более, что на столах предлагался большой ассортимент напитков.

А какой ассортимент взглядов, намеков? И прямо сейчас шла игра. Политика, подковёрные игры — никто это не отменял, и если уж я сел за стол и разложил карты, то должен сыграть как положено, а не мнить себя тем, кто сможет остаться вне всех этих интриг.

Заметил, что русский главнокомандующий, фельдмаршал Ромодановский, направился ко мне, но его вдруг перехватили на полпути и увлекли каким-то разговором. Усмехнулся. Переговоры с Ромодановскими у меня на послезавтра. Они, своим дружным семейством пригласили меня с женой на обед. Вот и поговорим спокойно и на все волнующие темы.

А я подошёл к женскому столу. Да, впервые на подобное пиршество были приглашены женщины. Причём Пётр даже регламентировал им наряды. И нет, глубокими декольте здесь никто не сверкал, напротив, женские платья были относительно строгими. Относительно европейских, конечно. Но не бесформенными мешками висели наряды на женщинах.

Тут Анна, как мне показалось, даже задавала тон в моде. Её платье, выполненное вроде бы и в русском стиле, но я бы сказал, что оно скорее стилизовано под русские или византийские наряды. На самом деле даже приталено. Рукава не висят, чуть укороченные, немного ниже локтей. Тоже выполнены по форме рук с какими-то завитушками на плечах.

Долго Аннушка наряд себе шила. Причём европейских женских платьев у жены было уже немало, с десяток-то точно. А тут творчество проявила. Чем, между прочим весьма меня озадачила. Может и моду от России задать европейцам? Перехватить у них что-то, что будет модным лет так через пятьдесят, да в у нас внедрить.

Тут же, рядом с Анной, и по правую руку от государя, возглавляя женский стол, сидела Наталья Кирилловна. Величественная такая, почти что и не прикасалась к еде, все с вытянутым подбородком.

Была здесь и Софья Алексеевна. Эта так же манерничала, но сильно уступала в этом царице. А еще, отправив год назад Василия Голицына на Дальний Восток, к моему возмущению, но пока тихому, царевна Софья закрутила роман.

И другие жёны были, правда далеко не всех бояр, или даже приглашенных на свадьбу родичей.

— А нашто тут дура моя? — вот так отвечал мне Иван Евстратович Алезин.

И нет, это же не грубость. Это констатация домостроя. Сидит жена дома… читать даже нельзя, да и не обучена грамоте. Такая разговор не поддержит. Да она и так засмущается, что как бы сердце от волнения не остановилось.

Пётр не настаивал на том, чтобы все его близкие люди привели своих жён на этот праздник. Своего рода это была проверка, посмотреть, кто вообще готов выводить своих супруг из терема и принять участие в эмансипации женщин.

Запойной вечеринки не вышло. Все же сдерживались гости. Может потому и стали расходиться ровно тогда, как это стало приличным, что расслабиться люди не могли, но ведь уже выпили. Бояре разбредались по своим московским усадьбам, чтобы там продолжить возлияние, уже не стесняясь, употребляя многие напитки, в том числе и все те, что были изготовлены на моём винокуренном заводе.

Я сильно ограничивал поставки на внутренний, именно что на русский рынок, какой-либо алкогольной продукции, всё больше завоёвывая лидерство в поставках виски и водки в Немецкие слободы, но кто ищет, тот всегда найдёт. И бояре через своих приказчиков нередко покупали в лавке голландца Виллима продукцию моего винокуренного завода.

Да и пусть, прибыль от этого мне шла постоянная и весьма существенная. Но русских людей в своём большинстве я не спаивал. Впрочем, определённая вольница появилась, и теперь, как тот запретный плод, который всегда сладок, нередко в трактирах напивались.

Между прочим, в Москве появились три новые харчевни, где из-под полы, наверное, похожим образом, как это делалось в Америке во время сухого закона, наливали страждущим всевозможные напитки, при этом наживаясь на слабостях людей.

Скоро мероприятие закончилось, и я, забрав своего тестя и некоторых его приближённых нукеров, включая Ибрахим-бея, знакомого мне по войне с турками, направился в восточное крыло московской