цветов радуги. Доктор Херкенрат на радостях заячьими прыжками подскакивает к ней, и когда она, здороваясь, чешет у него за ушами, он косится на неё, весь в счастье, и от восторга заливает слюнями её сапоги с бахромой.

Геральд Шедель, сидящий на разноцветном диване рядом с Шарлоттой, смотрит на это с отвращением, а затем забирается рукой в одну из вазочек и, закинув в рот несколько шоколадных драже, с хрустом их разгрызает.

– Доброе утро, Шарлотта, – приветствую я наследницу.

– Привет, Матильда. Привет, Рори, – говорит она, вставая, чтобы поздороваться с нами. – Тебе лучше? – смущённо глядя в пол, спрашивает она у сыщика.

– Да. Э-э-эм… Большое спасибо.

Морща лоб, Шарлотта поводит носом. Наклонившись к Рори, она снова принюхивается, лицо у неё розовеет, и она шепчет:

– Ты… э-э-э… так вкусно пахнешь, Рори. Чем-то таким…

– Давайте о деле, – перебивает её Геральд Шедель. Он дожидается, пока мы с детективом усаживаемся на подушки-пуфы, и сообщает: – Положение у Шарлотты трудное. Моя вчерашняя жалоба начальнице полиции ничего не дала. Она женщина несговорчивая и стопроцентно поддерживает методы комиссара Фалько. А как дела у вас, мой мальчик? Удалось что-нибудь выяснить? Вы кого-то подозреваете?

– Э-э-эм… ну да, – мямлит Рори с таким видом, будто сейчас задохнётся, и взглядом молит меня о помощи. – Э-э-эм… Матильда? Может, коротко введёшь Шарлотту и господина Шеделя в курс дела?..

– Конечно, – киваю я, но сперва мне приходится подумать, с чего начать. В конце концов, не могу же я рассказать Шарлотте и её адвокату о необыкновенной способности Рори. Как и о том, что он не уловил никаких сигналов от сейфа. И о его ощущении, что что-то не так с картиной. И поэтому я говорю: – Я опросила всех, кто был дома на момент кражи. У Ланы Берг алиби, которое подтверждает полиция. Дориан утверждает, что лежал в постели. А Торвальд, по его словам, работал на кухне, а потом убирал ванную комнату. Их алиби никакие свидетели подтвердить не могут. Но. Шарлотта, не могла бы ты ещё что-нибудь рассказать о Дориане и твоих работниках? Возможно, это нам поможет. Всё, что тебе вспомнится: их странности и особенности. Что-то необычное, что ты в них замечала. То, что тебе известно об их прошлом. Давай начнём с твоего двоюродного брата.

Глядя на меня своими карими косульими глазами, Шарлотта робко улыбается:

– Дориан уже ребёнком прекрасно умел создавать хаос. В одиннадцать лет он спровоцировал крупную операцию с участием полиции, отправившись на велосипеде по автобану. В шестнадцать вылетел из интерната, после того как спрятался и случайно поджёг спортивный зал. А два года назад его арестовали на предполётном досмотре в аэропорту, потому что он счёл остроумным надеть футболку с надписью «Я в бомбическом настроении!».

– Прелестный парнишка, – со вздохом комментирую я и спрашиваю: – И ему удалось моментально промотать всё своё наследство?

– Да, – подтверждает Шарлотта. – У него больше нет ни гроша. Поэтому он и живёт здесь. Временно. Пока он… пока не найдёт работу.

– Временно! – злобно фыркает Геральд Шедель. – Ты действительно слишком хороша для этого мира, Шарлотта. Твой братец – жалкий нахлебник. Можно подумать, он всерьёз станет искать работу… Если ты не будешь начеку, он останется тут до второго пришествия.

– Ах, Герд… – с улыбкой говорит Шарлотта. – Я знаю, что Дориан разгильдяй. Но человек он неплохой. Он. Он ещё не нашёл своего места в жизни.

– Вчера вечером мы наблюдали, как он дрался, – говорю я. – И как его противник сломал ему нос. Дориан утверждал, что причиной драки были долги. Звучит убедительно, если учесть, что он на мели. Но у меня ощущение, что на самом деле тут что-то другое.

– Драка? – удивлённо откликается Шарлотта. – Мне он сказал, что сломал нос, когда неудачно упал, поскользнувшись на льду.

– Говорю же, – ворчит Геральд Шедель, – твой братец врёт как дышит. Ни одному его слову верить нельзя.

– У типа, который его поколотил, огромные усы, как у моржа, – докладываю я. – Ты здесь встречала кого-нибудь похожего?

Наследница сосредоточенно вспоминает:

– Человека с моржовыми усами? За последние несколько недель я такого и правда нередко видела. Он ошивался возле нашего участка. Я решила, что это фотограф из какой-нибудь газеты. Они сюда частенько наведываются. Щёлкают любое живое существо мужского рода, которое заходит на участок, даже если это всего лишь курьер или сантехник. А на следующий день на первой полосе появляется крупный заголовок: «Это парень Шарлотты Шпрудель?» или «Эксклюзивные фотографии: тайный любовный интерес наследницы миллиардного состояния». Притом что… – Шарлота, покраснев, бросает беглый робкий взгляд на Рори, – притом что у меня вообще нет никакого возлюбленного.

Сыщик, судорожно сглотнув, почёсывает шею и в смущении разглядывает носки своих ботинок, в то время как Доктор Херкенрат, нахально задрав голову, косится на Шарлотту, словно спрашивая: «А как насчёт меня?»

– Давай перейдём к Лане Берг, – продолжаю я. – Как давно она у тебя работает? Что ты о ней знаешь?

Не дав наследнице ответить, Геральд Шедель разъярённо шипит:

– Она коварная гадина – больше о ней и знать ничего не нужно! И почему на этой женщине постоянно чёрные одежды? Она всегда выглядит так, словно собралась на похороны. И это нашествие прессы у ворот. – Он гневно тычет в окно. – Этим ты обязана ей, Шарлотта. Не сомневаюсь!

Шарлотте, кажется, несколько неловко за такую вспышку эмоций своего адвоката.

– Геральд невысокого мнения о Лане, – с извиняющейся улыбкой шепчет она.

– У нас нет доказательств, что прессу известила именно она, – робко включается в разговор Рори и подчёркивает: – Не удивлюсь… э-э-э… если это сделал комиссар Фалько. Он… Ему нравится видеть своё лицо на первых полосах и в новостях.

– Во всяком случае… мы с Ланой хорошо ладим, – продолжает Шарлотта. – Три года назад моя благотворительная деятельность приняла такие обороты, что одна я уже не справлялась и стала искать секретаршу. Лана, правда, из всех соискательниц была самой неопытной, но рекомендации ей давали хорошие. И… похоже, она очень нуждалась в этой работе. У меня сложилось о ней положительное впечатление, и я её взяла. И не пожалела: Лана великолепно организованный человек, она полностью взяла на себя планирование встреч и всяческую переписку. И предложила идеи для новых благотворительных проектов. Геральд её предложения ни в грош не ставит, а я считаю, что…

– Коварные нашёптывания, только и всего! – свирепо шипит Геральд Шедель.

– Семья у неё есть? – спрашиваю я. – Любимый человек? Подруга? Дети?

Шарлотта качает головой:

– Лана живёт здесь. В одной из комнат в башне. Она никогда не приглашает друзей и сама редко куда-нибудь выходит. Но её личная жизнь –