только в дома с чётными номерами, – информирую я её, придав лицу выражение «тут уж ничего не поделаешь». – Большое спасибо за блинчик. Было очень вкусно!

Я встаю и, поставив тарелку в посудомойку, марширую к двери:

– Спокойной ночи, госпожа Цайглер!

– Чётные номера, – бормочет она себе под нос. – Совсем спятили!

Тому, что мне не спится, есть сразу две причины. Одна из них – Доктор Херкенрат, который, устроившись на матрасе у меня в ногах, каждые несколько секунд блаженно посвистывает во сне. Очевидно, ему снится мир без белок. Или романтический выгул с Шарлоттой.

Другая причина в том, что я просто не могу отключиться: постоянно вижу перед собой лица встреченных сегодня людей. Они преследуют меня, даже когда я наконец забываюсь беспокойным сном, где вместе с Доктором Херкенратом и белым кроликом прыгаю вокруг снежного ангела в парке Шпруделей. Шарлотта, стоя чуть поодаль за мольбертом, рисует эту сцену, в то время как Дориан Шпрудель в ярко-розовом гимнастическом костюме скачет по подъездной дорожке. «Уж я этому парню показал!» – вопит он. Между тем Лана Берг бродит босиком среди деревьев в поисках своих туфель. Наполовину спрятавшись за заснеженным кустом, Рори сосредоточенно лижет голубую жемчужину размером с мяч для фитнеса, а Геральд Шедель кричит ему через весь парк: «Крепкий кофе! Вам нужен крепкий кофе, мой мальчик!» В это время дворецкий Торвальд катит по снегу сервировочный столик, предлагая всем присутствующим тёплый ополаскиватель для рта. Но не успеваю я сделать глоток, как на парк ни с того ни с сего обрушивается мощная снежная буря. Снежинки такие большие, что закрывают мне весь обзор. От кружащихся по воздуху маленьких льдинок коже больно, как от тысячи уколов иголкой. «Рори!» – в испуге кричу я, но слышу только где-то далеко тихое покашливание, которое вскоре заглушается рёвом резкого холодного ветра. Затем рядом со мной раздаётся оглушительный треск, как если бы откололся кусок от огромного айсберга: снежный ангел разламывается пополам, и из него выскакивает белка ростом с человека, одним длинным прыжком подпрыгивает ко мне и, шмыгнув носом, рычит голосом комиссара Фалько: «Закончи фразу: «Мягкий в обращении… Ну же! Давай! Мягкий в обращении… Говори уже. Или тебе есть что скрывать? Отвечай – или отправишься в тюрьму. Вперёд! Закончи фразу! Мягкий в обращении…»

«…твёрдый в делах!» – хриплю я – и с бьющимся сердцем подскакиваю в постели. Несколько секунд я абсолютно не ориентируюсь в пространстве, пока не замечаю мирно спящего в изножье кровати Доктора Херкенрата и тогда понимаю: это всего лишь сон. Но какой… Господибожемой! Гигантская белка с голосом комиссара. И тёплый ополаскиватель для рта. Бр-р-р!

Внезапно почувствовав себя совершенно обессиленной, я снова падаю на подушки и спустя десять секунд засыпаю глубоко и без всяких снов.

17

Крюмпельман и заносчивый дворецкий

Следующим утром ни свет ни заря я на ногах. Важна каждая минута! Если сегодня мы решающим образом не продвинемся в нашем расследовании, возникнут сложности, потому что завтра я однозначно не смогу помогать Рори – из-за наложенного госпожой Цайглер запрета выходить на улицу. Конечно, я могла бы просто незаметно выскользнуть из дома – тогда по возвращении меня будет ожидать крутая взбучка по-цайглеровски, но этого я не боюсь. Проблема в другом: в следующем же телефонном разговоре с мамой госпожа Цайглер пространно нажалуется на моё поведение, и мама с её интуицией тут же захочет знать, что происходит. Из неё тоже мог бы выйти хороший сыщик. Стоит ей что-то учуять – она ведёт себя как ищейка. Таким жалким отговоркам, как аквазоопарк или пуговичная фабрика, госпожа Цайглер, возможно, и поверит – но к маме с этим даже приближаться не стоит. А уж с какой-то вымышленной Каролиной так точно. Она мгновенно почует неладное и будет допытываться, пока не поймёт, в чём дело. Против моих расследований в округе мама не возражает, но узнай она, что с недавних пор я охочусь за настоящими преступниками, – придёт в ужас. И моя многообещающая детективная карьера очень быстро закончится.

Но для спешки есть и другая причина: комиссар Фалько вознамерился отправить Шарлотту за решётку. И по его словам, он располагает доказательствами. Он сделает всё, чтобы убедить судью подписать приказ об аресте Шарлотты. А как только он его получит – сразу же заключит наследницу под стражу. Этого ни за что нельзя допустить!

В четверть восьмого я, выскочив из душа, быстро влезаю в джинсы и сапоги. Затем натягиваю свой любимый свитер – чёрный с принтом в виде неоново-зелёных молний на груди – и пытаюсь успокоить вовсю разошедшегося Доктора Херкенрата. Догадываясь, что я опять еду к Шарлотте, он прыгает по комнате так, что уши взлетают над головой, и, нетерпеливо повизгивая, царапает дверь.

Госпожа Цайглер всё же очень удивляется, что посещение пуговичной фабрики начинается в такую рань, и, кажется, обижена, что я не присаживаюсь к ней за накрытый к завтраку стол, а второпях сооружаю себе бутерброд в дорогу.

– Боишься, что пуговицы от тебя сбегут? – ворчит она и кричит мне на прощание: – Не делай глупостей! И следи, чтобы собака какую-нибудь не проглотила!

Снегопад прекратился, трамвай, по счастью, приходит вовремя и в нужное время доставляет нас на Зайленцерштрассе.

Я осторожно звоню в дверь, и Рори, даже не пригласив меня зайти, тут же спускается сам. Уши у сыщика, правда, не взлетают, но нервничает и волнуется он, похоже, не меньше Доктора Херкенрата. Должно быть, этим утром он хотел побриться особенно тщательно и немного перестарался: на шее и подбородке у него заметны несколько приличных порезов. И… Я принюхиваюсь: застенчивый детектив окутан тонким цитрусовым ароматом.

– О, для Шарлотты вкусненьким сбрызнулись, – насмешливо хихикаю я, и Рори краснеет, как помидор.

– Надеюсь, запах… не слишком назойливый? – в испуге шепчет он.

– Не волнуйтесь. Исключительно тонкий запах. Это что? Shy-Water, застенчивый аромат для застенчивых мужчин? – Посмеиваясь, я вытаскиваю из куртки смартфон. – Я вызову нам такси.

– Нет… э-э-э… не нужно, – говорит Рори. – Я это уже сделал. С городского телефона. Чтобы нам не ждать слишком долго. Машина должна подъехать с минуты на минуту.

– Правда? – недоверчиво спрашиваю я, и мне даже не хочется думать о том, как протекал этот разговор: «Э-э-э… аллё? Это… э-э-эм… кхе… служба такси? Доброе утро, это… э-э-э… Рори… э-э-э… Шай. Надеюсь, мой звонок… кхе- кхе… не слишком некстати. Вам не составит очень большого… э-э-э… труда послать машину на Зайленцерштрассе, одиннадцать? Разумеется, только в том случае, если случайно какая-нибудь… э-э-э… свободна…»

Спустя