— Операция «Падение», — её голос, усиленный акустикой зала, прозвучал подобно удару колокола. — Финальный штурм Капитолия. Конец семидесятипятилетней тирании. Хэймитч, вам слово.

Хеймитч встал по правую руку от Койн. Он выглядел непривычно трезвым — едва ли не впервые за последние дни. Возможно, это было добрым знаком. А возможно, и нет.

— Почему именно сейчас? — он обвел тяжелым взглядом собрание. — Потому что еще месяц назад это было бы чистым самоубийством.

Изображение на голограмме сменилось. Вспыхнули три новые отметки. Лазурные. Свои.

— Операция «Снабжение», — Хеймитч указал на первую точку. — Главный военный арсенал Капитолия находится во Втором дистрикте. Боеприпасов у них осталось от силы на семьдесят два часа активного боя.

Он переместил указку к следующему сектору.

— Операция «Наблюдение». Спутниковая группировка выведена из строя. Капитолий ослеп. Их разведка оперирует призраками прошлого. Сноу не знает ни нашей численности, ни позиций, ни истинных планов.

Третья отметка вспыхнула ярче остальных.

— Операция «Страх». Тюрьма «Стоун» превращена в руины. Семьи многих миротворцев больше не заложники режима. — Хеймитч сделал паузу, давая осознать масштаб. — За последнюю неделю дезертировала шестая часть армии врага, причем в основном из Капитолийского гарнизона – сбежавшие стараются всеми путями вернуться в свои родные дистрикты. Часть из них присоединяется к нам.

Тишина в зале стала почти осязаемой.

— Три операции, — чеканил Хеймитч. — Три сокрушительных удара. Каждый из них выбил одну из опор, на которых держалась власть Сноу: ресурсы, информацию и террор. Без них Капитолий — это просто город. Крепость? Безусловно. Смертельная угроза? Да. Но теперь это всего лишь город из бетона и стали.

Койн вновь взяла слово:

— Продолжая мысль Хэймитча, хочу отметить, что гарнизон Капитолия тает: с пятидесяти тысяч осталось тридцать пять. — Она окинула командиров властным взглядом. — Сейчас самое лучшее время, окно возможностей открыто. Сейчас или никогда.

Пит продолжал смотреть на карту. В памяти всплыла та самая камера. Лицо Сноу, который улыбался ему с экрана, наслаждаясь своей властью.

«Окно открыто».

Что ж. Тем лучше.

***

Мастерская Бити.

В воздухе застыла густая смесь запахов машинного масла и озона. Верстаки были погребены под завалами инструментов, ворохами чертежей и остовами незаконченных прототипов. В углу ощетинилась стойка с оружием, а стены пестрели схемами и графиками, испещренными неразборчивым почерком гения.

Бити замер у дальнего стола, поправляя очки. Он не отрывал взгляда от своего творения, над которым трудился долгие месяцы. Пит вошел бесшумно — привычка действовать скрытно вросла в него намертво.

— А, Пит, — Бити обернулся, и на его лице проступила усталая, но искренняя улыбка. — Ты как раз вовремя.

На столе покоился костюм. В нем не было ни капли серости Дистрикта-13, ни практичности военного камуфляжа. Глубокий, безупречно черный цвет. Классическая «тройка»: приталенный пиджак с узкими лацканами, жилет, брюки с идеально выверенными стрелками. Рядом — белоснежная рубашка и черный галстук.

Элегантный. Строгий. Похоронный.

— Ты как-то обмолвился, — заговорил Бити, — что хочешь выглядеть так, как чувствуешь себя внутри. Я решил воплотить это буквально.

Пит подошел ближе и коснулся ткани. На вид она напоминала дорогую шерсть, но на ощупь оказалась иной — плотнее, холоднее, сосредоточеннее.

— Сложный композит, — пояснил Бити. — Графеновое напыление, вплетенное в кевларовые волокна. С десяти метров удержит пистолетную пулю. От снайперского выстрела или автоматной очереди в упор не спасет, но это куда лучше, чем ничего. — Он снова поправил очки. — Весит всего на четыреста граммов больше обычного костюма. Дышит, не стесняет движений. В нем можно провести хоть целые сутки.

Пит поднял пиджак. Швы были безупречны, крой — выше всяких похвал. Под подкладкой угадывались скрытые кобуры, отделения для запасных магазинов и крепления.

— Пистолеты новой модели, — Бити указал на два вороненых ствола, напоминавших «Глоки». — «Шепот-II». Встроенный глушитель, бронебойные патроны, двадцать один заряд в магазине. Кобуры под мышками, под пиджаком их не разглядеть.

Ножи. Четыре штуки. Мономолекулярное лезвие. Пара в рукавах, пара за спиной. Гаррота — тончайшая струна, спрятанная в манжете рубашки. Браслет, искусно замаскированный под классические черные часы: связь, навигация, инъекторы со стимуляторами. И туфли — строгие оксфорды с усиленной подошвой и стальными носками.

— Всё необходимое, — подытожил Бити. — И ни одной лишней детали.

Пит смотрел на это облачение и вспоминал того человека, который смотрел на него из зеркала несколько месяцев назад. Того, кто был сломлен, потерян и не помнил собственного имени. Теперь он обрел себя.

— Спасибо, — негромко произнес он, но Бити услышал.

— Просто вернись назад. Это будет лучшей благодарностью.

Пит начал одеваться. Предмет за предметом: рубашка, жилет, пиджак. Завязал галстук простым классическим узлом. Пистолеты скользнули в кобуры, ножи заняли свои места. Гаррота в манжет, часы на запястье.

Он взглянул в зеркало на стене. Человек в черном смотрел на него в ответ. Изысканный. Смертоносный.

Тот самый, кем он себя чувствовал.

***

Ховеркрафты замерли ровными рядами — серые стальные громады, застывшие в ожидании взлета. Гул прогревающихся двигателей заполнял пространство вибрирующим низким рокотом. Повсюду шла погрузка: по два десятка бойцов на борт. Солдаты лихорадочно проверяли затворы, подтягивали ремни брони, пересчитывали магазины. Кто-то застыл в угрюмом молчании, кто-то шутил — надрывно и слишком громко, пытаясь заглушить подступающую тревогу.

Пит стоял у трапа центрального флагмана, небрежно заложив руки в карманы. Костюм сидел на нем безупречно: ни единой лишней складки, никакой скованности в движениях. Облачение казалось его второй кожей.

Китнисс подошла первой. Она замерла в паре шагов и долго, не отрываясь, всматривалась в его новый облик. Ее взгляд медленно скользнул от оксфордов к узкому узлу галстука и, наконец, замер на его лице.

— Ты… — она тщетно пыталась подобрать верное слово. — Ты выглядишь…

— Как наемный убийца в непомерно дорогом костюме? — с легкой иронией подсказал он.

— Самим собой, — едва слышно произнесла она. — Наконец-то.

Джоанна, подошедшая следом, издала тихий, одобрительный свист.

— Черт возьми, пирожочек. Знай я раньше, как ты умеешь носить «тройку», запрыгнула бы на тебя еще месяц назад.

Пит едва заметно усмехнулся углом рта.

— Месяц назад я бы сам не признал в зеркале это отражение.

— Ну, теперь-то признаешь. — Джоанна обошла его кругом, оценивая крой и посадку. — Знаешь что? Мне по душе этот стиль, я еще на Квартальной бойне на него заглядывалась. Смерть обязана быть элегантной.

Китнисс наблюдала