усохли и превратились в курагу, то вообще ничего не делать и навоз за свиньями убирать!

— Но я, правда, не могу её вылечить… Не действует же… — Продолжает ныть Узара, словно пытается смягчить негодование куратора.

— Тупая баба… — Произносит он себе под нос.

Куратор подходит ко мне и хватается за здоровую руку, помогает встать. А другая рука просто болтается в воздухе…

— Не смотри. — Произносит мужчина.

— Ага, — тут же соглашаюсь я с ним.

— Сейчас мы вернемся в дом, я тебе сделаю снотворное из трав. Так оно точно на тебя подействует. Постараюсь вернуть тебе руку, но ходить придётся с повязкой, — спокойно выкладывает он передо мной весь план действий своим хриплым обволакивающим голосом, который уже меня успокаивает. — Что касается тебя, — поворачивается он к Узаре, — твоя практика окончена. Я отправлю письмо в Академию, где будет описана в подробностях причина твоего отстранения, а следовательно, и возвращение на предыдущую ступень обучения. Вечером за тобой приедут.

Узара тут же начинает плакать. Причём делает она это профессионально, куда громче, чем я, когда рука ломалась. Но куратор не обращает никакого внимания. Он начинает идти к дому, благо мы не так далеко ушли, а я следую за ним. Где-то далеко за спиной пацан разочарованно вздыхает от бесполезности проделанного пути. Да, я его понимаю, сама не хочу возвращаться.

Мы заходим с куратором в дом, остальных он оставляет снаружи. Я ложусь на «свою» кровать и жду. Мужчина ставит на пол непонятно откуда взявшийся стакан и начинает осторожно трогать мою руку.

— Здесь болит? — Спрашивает он, а я мотаю головой. — А здесь? Тут что-то чувствуешь?

— Нет. — Еле слышно выдыхаю я.

— Выпей это. Ты сразу же уснёшь и ничего не будешь чувствовать. Придётся мне довериться.

— Уж попробую, — говорю я и тут же осушаю стакан. В рот попадает обжигающе-горькая жидкость, она неприятно скатывается по горлу, а потом…

Потом я чувствую небольшую тряску во всем теле. Открываю глаза. Сразу же вижу траву, развевающийся плащ. Уже стемнело.

— Что происходит? — Произношу я, но язык плохо подчиняется мне, поэтому выходит лишь пьяный лепет.

Глава 17

Меня вновь вырубает, но быстро я прихожу в сознание. Голова раскалывается. А постоянная тряска усиливает эту боль.

Ещё раз оглядываю всё, что попадается на глаза. Я в висячем положении, вниз головой, а что-то обхватывает меня за ноги чуть выше колен. Видимо, я на плече у куратора дрягаюсь, словно мешок.

— Э-эй, — похлопываю я его по спине, — я очнулась.

Ничего не происходит. Как висела, так и продолжаю это делать. Никто не обращает на меня никакого внимания. Головная боль всё усиливается, а перед глазами начинает уже плыть, ещё немного, и у меня морская болезнь начнётся. Зато, на удивление, от руки не исходит никаких болезненных ощущений. Или просто голова всё собой перекрывает.

— Поставь меня уже на ноги, чёрт возьми!

Я стучу сильнее по спине куратора, заменяя лёгкие хлопки ладошкой кулаками. И, о чудо, следует какая-то реакция. Я медленно, но оказываюсь на ногах.

— Спасибо! — Раздражённо бросаю я куратору в лицо. — Можно было и побыстрее.

— Мы почти пришли. — Говорит он и оглядывает меня, любопытно рассматривая. Но очень быстро ему это надоедает, так что куратор разворачивается и продолжает путь.

Я делаю шаг, но ноги подкашиваются. Я начинаю терять равновесие и чуть ли не падаю, но тут подбегает Деба и подхватывает меня под здоровую руку.

— Спасибо, — слегка улыбаюсь я ей, насколько хватает сил. Чувствую себя разбитой и опустошённой.

— Не трать силы. До озера осталось недалеко.

— А мы ещё не пришли?

— Ещё нет. Но почти.

И вот мы с Дебой медленно ковыляем, даже не пытаясь догнать остальных. Узара вьётся вокруг куратора. То ли она хочет выпросить шанс остаться на практике, если уже этого не сделала, то ли просто пытается очаровать его на последних минутах пребывания здесь. В любом случае, ведёт себя противно. Все эти ужимки и смешки от неё выглядят неестественно и даже отталкивающе. Хотя… как раз такое куратору и может понравиться. Он сам непростой человек. Возможно, ему как раз таки и нравятся странные попытки флирта от специфических девушек.

— Деба, — говорю я шёпотом, чтобы никто не слышал, ну, на всякий случай, — а что за парень с нами?

— Так Эрис наву’Гаа. Он гном, если что.

— Понятнее не стало. Он очень тихий, молчаливый и совсем отстранённый.

— Так говорю же, гном.

— Деба, мне это совсем ничего не даёт.

— А… ну да… наверно… Гномы, как правило, все такие. Тихие, незаинтересованные ни в чём. Куда-то надо идти — пойдут, что-то сделать — тоже без проблем. Они только своё дело любят, больше ничего им не интересно.

— А дело какое?

— У гномов дар на создание амулетов. Прирождённые создатели оберегов.

— Тогда всё понятно.

Становится совсем темно, когда мы доходим до озера. За это время головная боль никуда не девается, а сил не прибавляется. По ощущениям, я даже в минус ухожу.

— Можете отдохнуть здесь. Сегодня спим под открытым небом. — Останавливается куратор и расстраивает меня. Вот может кого обижу, но ненавижу природу. Точнее, люблю из окна, а находиться долго в ней — не моё. Да, погулять по лесу могу, поймать немного тишины и спрятаться в ней, и то если не останется других вариантов. Но вот так долго и тесно быть связанной с природой… Просто пытка какая-то. А если какой-то жучок решит познакомиться со мной? Ещё ж от сердечного приступа меня спасать придётся! А даже лёгкое жужжание будет действовать мне на нервы, так что сна не случится, а потом днём ещё и нервы всем помотаю из-за бессонной ночи. Ну, никому ж это не надо.

— На чём? — Тут же спрашиваю я, чтобы оценить хотя бы степень комфорта.

— На земле, — серьёзно отвечает мужчина и отходит от меня к Узаре.

Я, вот честно, не хочу слышать, о чём они говорят. Но всё происходит само собой. Да и беседующие особо не скрываются.

— Я вас прошу ещё раз подумать, — настаивает на своём Узара.

— О чём? Что вы безответственная?

— Я хотела избавиться от раздражающего фактора! В моём роду, кстати он