воздуха, и выдыхает его, потупив глаза. Поднимает на меня голову.

— Спасибо, — еле улыбаясь, говорит она.

— Деба, — склоняю я свою голову на бок.

— Думаю, мне нужно поспать. — Утыкается она глазами в пол, словно убеждая саму себя в необходимости сна.

— Надеюсь, тебе станет легче. — Искренне говорю я и встаю с её кровати, отходя к свободной.

Пацан уже лежит. А Узара, выбравшая кровать рядом с окном, которое я замечаю только сейчас, все пытается высмотреть куратора. Я на это закатываю глаза и ложусь, распрямляя коленку и ожидая облегчения.

Глава 16

— Давно бы встала и подошла к нему, — произношу я, обращаясь к Узаре, пытаясь не потревожить спящих ребят.

— Тш! — На секунду она оборачивается на меня и шипит, словно этот звук выходит из её глаз.

— А чего ты боишься?

— Приказано спать. Нельзя игнорировать. Он может разозлиться.

— Пф. Тоже мне. — Закатываю я глаза.

Теперь это не даёт мне покоя. В смысле «нельзя ослушаться приказа»? Мы где находимся? Недовольство так сильно берёт надо мной верх, словно меня кто-то взял на слабо, и я тут же встаю с кровати.

— Эй, ты куда? — Шепотом испуганно спрашивает Узара. — Надо спать!

— Но ты же не спишь, — пожимаю я плечами. — Значит, тоже нарушаешь приказ.

И я двигаюсь в сторону двери. Колено почти не ноет, хотя ещё отдаёт неприятной тупой болью.

— Арина Мейерхольд! — Шепотом кричит на меня Узара, но я делаю вид, что не слышу её, и выхожу из дома.

Куратора я замечаю сразу же. Он сидит на траве, облокачиваясь о стену. Его глаза подсвечиваются от некоего магического факела, лежащего рядом. Я присаживаюсь рядом.

— Что делаешь? — Задаю я самый тупой вопрос в мире, когда на него существует очевидный ответ.

— Тихо, — шепотом отвечает мне куратор. — Смотри.

Я смотрю в тёмную даль, но ничего не происходит. Перевожу взгляд обратно на куратора и снова во тьму. Внезапно вдалеке начинает что-то блестеть и сверкать. Летающих в разные стороны бликов становится больше и больше. Они заполняют всё пространство вокруг.

Перед глазами создается красивая живая картинка. Огоньки мельтешат, дергаются и выводят своим светом фигуры в воздухе.

— Светлячки, — совсем тихо произносит куратор.

— Красиво.

Крохотные огоньки резко начинают пропадать. Моргаю, и вот уже никого нет. Вновь одна темнота.

— А что произошло?

— Ничего. — Безэмоционально отвечает куратор, смотря куда-то вдаль. — Они появляются всего на несколько секунд и вновь исчезают.

— В моём мире тоже есть светлячки. Но я их никогда не видела вживую. Даже странно, — усмехаюсь я, — нужно было попасть в другой мир, чтобы увидеть нечто прекрасное, что существует на Земле.

— Такова жизнь.

— А ты всегда такой молчаливый? Или только при мне стесняешься? — Смеюсь я, совершенно забывая, с кем разговариваю и о чём шучу. Узара давно бы в штаны напускала, услышав мои разговоры с самим куратором, да храни его все боги мира.

— Всегда. — Односложно отвечает он.

— Это грустно. Сложно быть таким закрытым. Тогда ведь невозможно с кем-то общаться, жить. Да и влюбиться тяжело, будучи таким скрытным, никого не пуская в свой загадочный мир.

— Иди спать.

— Я успела вздремнуть. Здесь мне куда комфортнее, чем в компании малознакомых людей.

— Они не люди.

— А ты кто? Эльф? Гном? Хотя нет, на гнома не похож. Да и на эльфа тоже. Человечка… чик… Огр? Я их не встречала, может вы так и выглядите. О. О! А мо-оже-ет ты-ы… — Пытаюсь я вспомнить, какие ещё выдуманные расы могла видеть в фильмах, — дракон?

— Угомонись. Я человек.

— Это… то есть как? — Хлопаю я глазами от неожиданности. — В смысле человек? Вот я — человек. А ты, наверняка, какой-то другой…

— Обычный человек.

— А ты тоже с Земли? — Выжидающе смотрю я на него, подвинувшись слишком близко, что даже между нашими лицами пространства оказывается слишком мало.

— Нет. Родился здесь.

— Родители? Ну, с Земли.

— Да.

— Ух ты-ы-ы. А ты что-то знаешь о Земле?

— Что-то знаю.

— Какая-то скучная у тебя жизнь, — начинаю я ни с того, ни с сего. А потому что имею аллергию на скрытых и молчаливых людей. Сразу же хочется растрясти их, хоть как-то разговорить.

В ответ куратор лишь слегка крутит головой, но не произносит ни слова. Он как будто бросает вызов моей разговорчивости этим самым. Но меня долго просить не надо, я, кого хочешь, из даже могилы достану, был бы в этом интерес.

— Расскажи тогда что-нибудь о себе. Не всё по кустам прятаться. — Поворачиваю я голову на него в ожидании реакции. Даже интересно, догадался ли он, что я всё поняла. Странно было бы не узнать его голос, такой низкий, хриплый, обволакивающий, ласкающий уши. — Тогда ты был более разговорчив. Ты меня же тоже узнал.

— С чего ты взяла, что мы уже встречались? — Скучающе произносит он, закатывая глаза.

— Ты прокололся, когда я о возрасте заговорила. — Прищуриваюсь я, словно отражаю атаку.

— Не убедительно.

— А я ещё и не начинала.

— Иди спать, а.

— Не хочу.

— Ты меня утомила. — Куратор встает. — Если у тебя какие-то проблемы, то нехрен на меня их вываливать. Знай своё место, неугомонная. Ты девчонка с Земли, здесь ты пустое место. Ничего не знаешь и не умеешь. Какой от тебя толк? Только языком попусту трындеть — к чёрту. Закрой свой рот и иди спать. Иначе здесь тебя оставлю, как балласт. В Академии твоей пропажи даже не заметят. — Говорит он с некоторой злобой и неприязнью ко мне.

На этих словах мне тоже приходится встать, изрядно напрягаясь, чтобы не сделать и не сказать чего-то импульсивного. Но от негодования меня даже потрясывать начинает. То он позволил себе лишние слова, когда я сидела с больной ногой, то высказался теперь. А ведь взрослый дяденька! Ничему за свои года не научился.

— За словами следи. Меня оскорблять не надо. Хочешь оставить — оставляй, шантажировать меня не надо.

Я резко разворачиваюсь и ухожу обратно в дом. Забыв обо всех спящих, я громко хлопаю дверью и плюхаюсь на кровать, скидывая на