этим делом. Б) Строительство окончить к августу 1934 года». Однако вождь зачеркнул продолжение заранее заготовленного проекта решения: «Подтвердить отнесение строительства канала Волга – Москва к ударным крупнейшим индустриальным стройкам Союза и обязать Совнарком Союза СССР срочно рассмотреть заявки строительства и отпустить денежные, материальные средства и оборудование на 4 квартал 1932 года и включить в бюджет и планы распределения материальных ресурсов и оборудования на 1933 год»[100]. Сигнал был понят. Заключенные не могут считаться ударниками «крупнейших индустриальных строек Союза» наравне со свободными людьми, потому на них можно экономить, а финансирование изыскивать путем нещадной эксплуатации строителей. Многие атрибуты свободной жизни у заключенных Беломорстроя все-таки были. Например, библиотеки, своя газета под названием «Перековка», агитационные бригады, музыкальная и театральная самодеятельность.

Шебалин продолжал свои размышления и волей-неволей выболтал тайну, которая ускользнула от современников и осталась за кадром. Говоря о своем невезении в посещении ударных строек, он добавляет: «Да и не только мне, но, насколько мне известно, ни одному из советских композиторов». Но так ли уж «ни одному»? Отнюдь. Единственный «счастливец» всё-таки на свете был. «Счастливцем» Анна Андреевна Ахматова назвала автора романа «Счастье» Петра Павловича Павленко, который, по мнению Надежды Яковлевны Мандельштам, скрывался в шкафу следователя СПО ОГПУ Николая Христофоровича Шиварова во время допросов Осипа Эмильевича Мандельштама на Лубянке. Шебалин проговаривается: «Посчастливилось только одному Д. Шостаковичу, которого „пристроила“ к себе экскурсия ленинградских ударников, ехавших на Беломорстрой». Виссарион Яковлевич плохо скрыл добрую зависть по отношению к своему другу, соратнику и единомышленником: «Руководящие профсоюзные и художественные организации не могут считать, что советскому композитору нечему учиться, нечего смотреть в тех местах, где проявляется так рельефно и четко героическое лицо нашей страны и эпохи»[101].

Была ли эта поездка на Беломорканал имени Сталина «экскурсией» «ленинградских ударников»? Можно было просто так оказаться «экскурсантом» на рабской мегастройке заключенных ГУЛАГа? Нет и еще раз нет. Шостакович мог «пристроиться» к ней только по разрешению и с санкции ОГПУ. Если не по поручению. Черпать вдохновение на гулаговском объекте без согласия органов госбезопасности он не мог по определению.

Проведем собственное расследование этой сенсационной «экскурсии» (Шебалин). В петербургском Архиве литературы и искусства сохранилась разверстка Шостаковича, своеобразная заявка на командировочное удостверение на эту поездку. Ленинградский обком профессионального союза РАБИС, членом которого ШДД был с 1925 г., ходатайствовал перед отделом «Культполитработы» за две кандидатуры: композитора и комического актера Н.Я. Янета.

В ОТДЕЛ КУЛЬТПОЛИТ-РАБОТЫ

Обком союза Рабис при сем препровождает список выделенных ударников, согласно вашей разверстки для поездки на Беломорско-Балтийский канал.

I.

а) Шестакович, Дмитрий Дмитриевич,

б) 1906 г. рождения,

в) мужчина,

г) производств. стаж с 1925 г., начиная с окончания консерватории 8 лет.

д) композитор,

е) беспартийный

ж) работает по контрактации через союз Советских композиторов.

Характеристика: высококвалифицированный тов_ _ _ _ _ _ талантливый композитор, имеющий целый ряд больших произведений, советская опера: «Нос», балет «Золотой век», «Болт», музыка к кино картине «Встречный», симфония «К Октябрю», «Первомайская симфония» и др. музыкальные произведения.

Является общественником.

Член Правления союза Советских композиторов, председатель конкурсной комиссии, организованной ВЛКСМ на лучшую массовую песню.

II.

А) ЯНЕТ, Николай Яковлевич,

б) 1893 г. рождения,

в) мужчина

г) производственный стаж – 23 года

д) актер – комик.

е) беспартийный

ж) работает в Муз. Комедии Госнардрамы.

Характеристика: хороший высококвалифицированный производственник, является ударником. В течение трех последних лет премирован три раза за хорошую производственную и общественную работу, член месткома Госнардома, организатор массовой производственной работы.

Зав. Орготделом: (подпись)

(ФИЛИППОВ)

За Управделами:

(БЕРЕЗИНА)[102].

Составители «Летописи жизни и творчества Шостаковича» в пересказе своими словами этого уникального (по причине герметичного закрытия архивов советской госбезопасности) документа искусно округлили острые углы. От сегодняшних любителей отечественного прошлого скрывается то, что список подготовлен «согласно вашей разверстки». Получалось, что на цех оригинального музыкального жанра было «разверстано» всего две вакансии. Одна – на композиторов, вторая – на некомпозиторов. Летописцы почему-то не поясняют, что список был подан в «Отдел культполитработы», а не в анонимную, по их словам, «вышестоящую инстанцию». От читателей «Летописи» скрыто и то, что командированный «Шестакович» – мужчина, его производственный стаж – восемь лет («начиная с окончания консерватории»). Он – беспартийный и «работает по контрактации через союз Советских композиторов». Постоянного места работы у него не было. Он оставался свободным художником. Неужели не нашлось лучших кандидатов? Были, но только один из этой команды был близким другом Тухачевского (командующего Ленинградским военным округом) и Домбровского (чуть ли не главного ленинградского чекиста, начальника СПО ПП ОГПУ по ЛВО, а затем второго заместителя ПП ОГПУ). Наконец, летописцы забывают сказать, кто был вторым и последним счастливцем в этом дуэте. Это к вопросу о важности академической публикации архивных документов целиком и полностью, а не в подцензурном изложении.

Обком РАБИСа головой ручался перед непонятной инстанцией в лице Отдела культполитработы за члена профсоюза ШДД. Возможно, речь шла об отделе Культполитработы Ленинградского обкома ВКП(б). Ведь в те дни формировалась уникальная экскурсионная бригада, в которую и должен был влиться музыкальный дуэт. Оперативное сопровождение «экскурсии» было обеспечено Смольным. В шуточном рукописном альбоме «За душевное слово», который создадут участники той экскурсии, появится сатирическая «Телеграмма (от нашего спец. ИСБАХА)»: «Ленинград. ОБКОМ ЦК ВКП(б) ОБЛИСПОЛКОМ ОБЛПОРФСОВЕТ РЕДАКЦИИ ОРГКОМИТЕТ ОБКОМ ЛКСМ НАРПИТ ГОР А, Б, В. … ЕДУ ИНКОГНИТО НЕ НУЖНО ПОЧЕСТЕЙ запт ТОЛПЫ запт ПОМПЫ зпт НЕ ЛЮБЛЮ тчк ПОДПИСЬ НЕРАЗБОРЧИВА»[103].

Смольный – первая вероятность отдела Культполитработы. Вторая – в том, что это какая-то структура ПП ОГПУ в Ленинградском военном округе. РАБИС зашифровал секретно-политический отдел, который в том числе «освещал» деятельность литераторов и композиторов. Профсоюзные деятели могли искренне ошибиться, а могли и сознательно замести следы. Не у всех машинисток и клерков был допуск к конфиденциальной информации. В делопроизводственной практике советской эпохи правильное указание инстанций в несекретном производстве никогда не приветствовалось. Часто оно запрещалось из-за боязни утечек и расконспирации действующих лиц и самих спецмеропрятий. Нарушения карались вплоть до уголовного преследования. В этом эпизоде политбиографии композитора примечательно то, что он не просто получил допуск на гулаговскую стройку и спецобъект ОГПУ, а в краткой характеристике был лестно охарактеризован с идейно-политической и творческой сторон. Это была солидная база для дальнейшей работы и продвижения «все выше, выше и выше» по иерархической лестнице. Его спутник по командировке также оправдает доверие. В годы Великой Отечественной Николай Яковлевич Янет будет служить в Ленинградском театре музыкальной комедии Ленинградского фронта[104].

Беломорско-Балтийский канал длиной 227 километров построен за рекордные двадцать месяцев. Открыт для судоходства 2 июля 1933 г. Он связал Балтийское и Белое моря. «Героика ударной стройки»