Не успевает моя рука лечь на ручку, как замок щелкает. Дверь слегка приоткрывается, и из щели на меня смотрит зеленый глаз. Спина напрягается, я невольно делаю шаг назад. Дверь тихо скрипит, открываясь шире, и высовывается голова — два ярко-изумрудных глаза светятся в темноте.

Кожа мгновенно покрывается мурашками, перед глазами снова всплывает тот чертов мальчик-призрак. Ладони становятся влажными от пота, глаза пересыхают.

— Эй, это всего лишь я. Чего выглядишь так, будто увидел призрака? — шепчет Эрвин, маня меня поторопиться. Я моргаю, пытаясь взять себя в руки, и поспешно проскальзываю в его комнату. Он оглядывается по сторонам, проверяя, не заметил ли нас кто-нибудь, и тихо закрывает дверь.

— Ого, твоя комната выглядит точно так же, как моя.

— Ха, ну да, они все одинаковые… довольно шикарно, да? — бормочет Эрвин, плюхаясь на кровать и широко зевая, раскинув руки. Его светлые волосы выглядят всклокоченными, будто он только что спал.

Я не могу сдержать ответного зевка и сажусь прямо на пол. Теплый кафель приятно греет ноющие ноги. Копание в земле — точно не мое.

Я подаюсь вперед и шепотом спрашиваю:

— Ладно, я больше не могу ждать. Рассказывай, что здесь происходит. Почему я ничего не помню? — я прищуриваюсь, готовясь услышать ответ.

Эрвин переворачивается на бок, подпирая щеку рукой, и смотрит на меня сверху вниз.

— Что ж, правда в том, что никто из нас не знает, как мы здесь оказались. Мы никак не можем вспомнить, сколько времени прошло до того, как мы здесь очутились, и почему мы вообще здесь.

Просто замечательно. Я весь день ждал именно этого?

— Серьезно? Тебе не любопытно, что это за место? Почему мы все ведем себя так, будто всё нормально? Я не доверяю мисс Норе. Какой бы милой и правильной она ни казалась, от нее веет безумием. — Я хмурюсь и качаю головой. Это было чертовски бесполезно.

Эрвин поворачивает голову в мою сторону.

— Да конечно, нам любопытно, мы не идиоты. Но нас здесь неплохо кормят, у нас есть свой отряд. Мы пытаемся выяснить, что здесь происходит, но нас держат в таком напряжении весь день, что времени почти нет. Взрослых тут почти нет. Мисс Нора, еще несколько женщин, которые помогают готовить завтрак, и трое охранников, которые патрулируют территорию — это все взрослые, которых мы видели, — бормочет он так, будто его это совершенно не беспокоит.

Я обхватываю подбородок, пытаясь упорядочить заметки, которые сделал за сегодня.

— Теперь, когда я об этом думаю, ты прав. Я заметил, что здесь, кажется, вообще нет детей старше нас. Мне семнадцать. А сколько лет тебе и остальным?

Эрвин проницательно улыбается мне, словно начинает понимать, к чему я клоню.

— Ты довольно наблюдателен. Вы с Винни точно станете «мозговым центром» нашего отряда, — он отбрасывает назад светлые волосы. — Мне тоже семнадцать, как и Винни с Тамарис. Алани и Люсине только исполнилось восемнадцать, а Роуэн вот-вот отметит совершеннолетие.

Я киваю. Странно, что здесь нет никого старше восемнадцати, и что мы — единственные такого возраста. Все остальные отряды состоят из совсем маленьких детей. Они слишком малы для того, чем бы нас здесь ни заставляли заниматься. — Тебе не кажется странным этот разрыв в возрасте?

— Думаю, это очень странно. Мы тоже не доверяем Норе, но не знаем, что делать. На следующей неделе медицинский экзамен, и мы все немного нервничаем, — лицо Эрвина мрачнеет. Луна скрывается за облаком, и в комнате становится темнее.

— Как долго вы здесь? И что, черт возьми, это за медицинский экзамен? — вырывается у меня, и ком в горле становится всё тяжелее. Как долго их тут задабривали изысканными обедами в этом роскошном поместье и убеждали собирать кости? Собирать силу — но для чего? Я не получаю ответов, на которые надеялся. Я лишь начинаю подвергать сомнению абсолютно всё.

— Тамарис здесь дольше всех, около пяти месяцев. Остальные — от одного до трех месяцев, — Эрвин поднимает руку и разглядывает ее тыльную сторону, как будто там что-то есть. — Знаешь, наш полк когда-то был полным, — слова даются ему с трудом, в них сквозит боль. — До тебя здесь был еще один человек.

Я приподнимаю бровь, охваченный тревогой.

— И что с ним стало?

Эрвин садится, упираясь ступнями в пол, локти ставит на колени и подпирает рукой опущенную голову.

— Его звали Эш. Он не… он не прошел экзамен.

13

ТЕРРА

ПОЛЯ

Мне всего девятнадцать, но, сука, как же паршиво спать на земле.

Солнце уже встает, а иней покрывает мои щеки и ресницы. Элиас обвил меня целиком, укрыв своей курткой, и крепко прижимает к себе. Его рука, теплая и тяжелая, лежит у меня на животе.

Моя Тень ворочается в плоти вдоль позвоночника, подзадоривая его. А еще я чувствую, как его член упирается мне прямо в задницу.

Какого черта мне делать? Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Элиас издает низкий рык у меня за спиной, и я мгновенно замираю в его руках. Страх и вожделение танцуют в моих венах, пока моя Тень неистовствует в резонансе с его.

— Прекрати, — бормочет он, придвигаясь ближе и зарываясь губами в кожу на моей шее, а затем берет ее в зубы, как гребаный зверь.

— Я ничего не делаю, — выдыхаю я, и голос предательски дрожит. Я уже мысленно корила себя за это. Этот тип питается моей неловкостью, мне нужно стать жестче.

Он кусает сильнее, шею пронзает боль, заставляя меня извиваться в его объятиях, податься задом назад и застонать. Элиас с силой втирается в меня членом, глухо стонет, прижавшись губами к моей коже.

Боги, помилуйте.

— Тени делают всех такими озабоченными? Отвали от меня, — огрызаюсь я и пытаюсь убрать его руку с живота, но лишь опускаю её еще ниже. Он позволяет ладони скользнуть под пояс штанов, находит место, где я уже плавилась от жара, и притягивает меня ближе.

— Нет, не делают — если только вы не связанные Тени. Шансы — один на миллион, и я никогда не находил таких, как ты, — шепчет он мне в ухо, потирая клитор пальцем.

Я подаюсь бедрами вверх и прикусываю нижнюю губу: напряжение между бедрами достигает предела.

— Ну да, конечно… ты никогда не находил мою Тень, но тебе на меня плевать с высокой колокольни, и мне на тебя тоже. — Я дергаюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но он не отпускает.

Элиас проводит языком