вслух старые письма от некогда близких ему людей. В нашу последнюю встречу он попросил меня в случае чего забрать эти письма к себе. Я не думаю, что моя… просьба встретит понимание у других родственников лорда Викона. Уверяю вас, эти письма не несут в себе никакой материальной ценности, это просто… воспоминания.

— Попросил забрать вас письма «в случае чего»? — переспросил лорд Авертер. — Дед чего-то опасался или подозревал, что с ним может что-то случиться? Ему кто-то угрожал?

— Нет, — я вдруг осеклась, вспомнив самое последнее, невольно прочитанное письмо, предостережение в нём. Но вслух проговаривать ничего не стала. — Не знаю, наше общение было не настолько доверительным и частым. Прошу вас, мне не добыть самой ключа, да и мой визит в ту комнату могут не так понять…

— Леди, вы, кажется, не понимаете всей серьёзности ситуации. Вас подозревают в убийстве. Вам действительно нечего там делать, если не хотите, чтобы это стало дополнительным камушком в ваш огород. Уверен, что агент из полиции уже приплатил кому-то из слуг за присмотр за обитателями замка.

Я вздрогнула.

— Вы можете зайти со мной и убедиться, что я не возьму ничего лишнего. Шагу лишнего в сторону не сделаю.

— Разумеется, я зайду, — лорд Авертер ещё немного подумал. — Что с этим грешным кольцом, леди? Где оно?

— Понятия не имею, где. Я же говорила: да, лорд Викон мне действительно его предлагал, но я не взяла!

— А, собственно, почему?

Я растерялась, но не решилась врать.

— Во-первых, я ничем не заслужила такой подарок, а во-вторых, что бы я стала с ним делать?

— Продали бы. Вам же, наверное, нужны деньги.

Вероятно, со стороны моя жизнь в самом деле казалась завязанной исключительно на добывании денег любыми средствами. Что ж, сейчас я действительно ни в чём не нуждалась и могла содержать свою мать, хотя, как оказалось, деньги могут и не приносить радости, если это не огромная сумма для разрыва контракта. Мне не хотелось сейчас вдаваться в подробности и проговаривать вслух всю подоплёку своих поступков, и я мотнула головой:

— Я ничего не брала у лорда Викона. Сама не просила, и он только один раз заговаривал о кольце. Вы же знаете, что я связана контрактом! Я не смогу соврать главе семьи…

— Дядя сладострастный и легкомысленный человек, и вполне способен проигнорировать ряд вопросов, а если кто-то будет настаивать — отказаться из упрямства… Хорошо, — внезапно кивнул лорд Авертер. — Если письма действительно находятся в комнате моего деда, и в их содержании нет ничего, что могло бы негативно повлиять на репутацию семьи или…

— Лорд Викон не хотел, чтобы кто-нибудь их читал… — мне стало неловко, я понимала, что со стороны мои слова звучат довольно глупо и неубедительно. — К тому же большая их часть на ирталийском, которого я не знаю. А в том случае, если по истечении солнечной фазы меня всё-таки… я их сожгу. Ваш дедушка просил сделать именно так.

— Как же вы ему их читали, если не знаете языка? — прищурился лорд Авертер.

— Те, что на ирталийском, лорд Викон читал мне сам. Ему так… нравилось.

Хозяин замолчал, но я всей кожей чувствовала, что он сомневается и не доверяет мне.

— Вам-то это всё зачем? — наконец, сформулировал он явно терзавшее его недоумение.

— Но как же… Так положено. Лорд был добр со мной, и я не могу отплатить ему такой неблагодарностью, не выполнив его последнюю просьбу, которая ничего для меня не стоит…

«Кроме визита к вам, который стоит для меня очень многое, потому что с вами почему-то всё так непросто, — мысленно добавила я. — И хотя нужно радоваться тому, что я вам не нужна, в каком-то смысле я не понимаю, как мне вести себя с вами».

Я действительно не понимала, как с ним общаться. И тут же одёрнула себя — о чём ты, тебе вообще не нужно будет больше с ним встречаться!

Лорд Авертер опять задумался, что-то мысленно прикинул, потом кивнул:

— Подождите меня здесь. Я возьму ключ и скоро за вами приду.

Я растерянно кивнула, а лорд не без ехидства добавил:

— Предупреждаю сразу: я знаю каждую свою вещь и её месторасположение в этой комнате, так что сразу же обнаружу любую пропажу или перестановку. Впрочем, никаких денег или драгоценностей здесь нет, имейте в виду.

Теперь уже я возмутилась:

— Я не воровка!

— Может, и так. Зато, похоже, очень любопытная.

— Но вы же верите, что я никого не убивала? — почему-то услышать правдивый ответ от него казалось чрезвычайно важным.

— Верю я в Творца, леди. А что касается вас — не думаю, что это были вы, да… Хотя, возможно, я скоро об этом пожалею.

Глава 23

Когда за лордом Авертером закрылась дверь, я подскочила на месте, как испуганный кролик при звуке выстрела. Возможно, у хозяина имелся личный слуга, но пока что я осталась одна в его комнате и не собиралась терять время зря. Я быстро просмотрела книги, среди них не нашлось ни одной, что была бы близка мне или казалась интересной сама по себе, но я всё равно постаралась запомнить авторов и названия: в основном воспоминания и мемуары членов Ордена герехтера и неких древних святых, увесистый философский талмуд «Уязвимая мудрость в тисках беспощадного времени» и — что не удивительно, но всё равно неожиданно — замусоленная и явно перечитанная полсотни раз, не меньше, книга Истины с множеством закладок.

Прочитать откровения Изначального один раз, ну два — я ещё могу понять, но делать это на постоянной основе…

Я отложила книги, стараясь поместить их в точности на то место, где взяла. Распахнула дверцы платяного шкафа — одежды у хозяина было совсем немного, в разы меньше, чем у того же Лавтура. Конечно, он приехал сюда на время, но всё же… Коснулась рукой аккуратно висящих на вешалках камзола, рубашки, брюк, преимущественно тёмных цветов, потёрла подушечкой большого пальца блестящие пуговицы.

…Римия, Римия, как же ты могла так вляпаться? Хуже не придумаешь. Об этом ли тебе сейчас полагается думать?

Ты прекрасно знаешь, как должна сейчас поступить, верно? Ничего не трогать, не разглядывать, не рассматривать, побороть желание уткнуться лицом в его подушку, забрать что-нибудь на память, это очень, очень плохая идея.

Каждый из мужчин, с которыми ты имела дело до этого, делал тебе больно. Одни — присутствием в твоей жизни, другие — отсутствием, то есть своей смертью… Но, кажется, всё это не сравнится с тем, как больно тебе может сделать