понимал, так что не стоило ни удивляться, ни огорчаться тому, что она оказалась покрепче арбуза. Напрасно он даже надеялся на иное. Хорошо еще, что гантели ее хоть немножко задержали.

А они ее задержали. Демоница слегка пошатнулась, окружающие ее волны красного цвета исчезли, а сама она начала меняться. Сначала – непонятно как. Потом – вполне понятно. Перед Вадимом стоял скелет. Обычный человеческий скелет, череп, кости рук и ног, костяное туловище – все как полагается. Скелет вновь слегка покачнулся, посмотрел на Вадима и сказал:

– Я тебя уничтожу.

Вадим не знал, что подобную фразу Лепешинская произносила в этот вечер несколько раз подряд, так что она уже стала традиционной, но если бы и знал, его бы это вряд ли заинтересовало.

Его волновало другое. Что делать? Что? Секунды утекали, утекали… неужели все, конец? Как глупо-то… Как глупо… Именно сейчас, после Афгана… нет, надо что-то придумать. И быстро.

Неожиданно Вадим вспомнил про подаренный ему еще не так давно нож. По счастию, этот нож был как раз при нем. Федор нес тогда какую-то чушь, однако… Однако несуществующие демоны (или кто там она такая?) на самом деле существуют. А раз так, то, быть может, и придуманная сказка окажется правдой?

В этой мысли не было никакой логики. Но Вадим решил ее проверить. Ранее интуиция и способность просчитать правильное решение его не подводили. Не должны подвести и сейчас. Не должны.

Вадим метнул нож.

Демоница упала.

Упала сразу же, там где и стояла, прямо на лету превращаясь из скелета в обычную женщину. Совсем обычную. Черные волосы, длинные ноги, высокая грудь. И прямо в ней, в этой груди – его нож. Точно по-серединке, хорошо видно. Также как и сама женщина, она тоже хорошо видна. Да, это именно Лепешинская. Надо же…

Женщина лежала, не поднимаясь и не шевелясь. Он что, покончил с ней? Все в порядке?

Но Вадим знал, что в таких делах никогда нельзя быть уверенным хоть в чем-то. Надо бы эвакуировать население. Но куда?

И только он успел об этом подумать, как женщина зашевелилась. Зашевелилась, застонала и даже попробовала встать. Правда, неудачно. Пока неудачно.

Вадим оглянулся кругом.

Если люди бросятся сейчас врассыпную, то демоница поймает и убьет от силы двух или трех из них. Может и больше, но вряд ли. По крайней мере, если они поторопятся. Не исключено, что она сможет поймать даже и меньшее число людей, скажем, только одного. Но кто-нибудь погибнет почти наверняка. А вот если… Вадим вспомнил точно – Лепешинская ни разу не заходила в спортивный зал. Ни разу. Это, конечно, могло быть и случайностью – в конце концов, что ей там делать? А могло и не быть. Тем более, что на дверях спортзала висела подкова. Заговоренная подкова – как утверждал тот студент, который ее там повесил. Вадим уже не помнил, как его звали, и, разумеется, не обратил особого внимания на его болтовню. Но и подкову снимать не стал – она ему не мешала. Если… С ножом Вадим оказался прав. Может, и тут? Да, но если он ошибается, то спортивный зал превратится в ловушку для всех. Не приказать ли все-таки людям бежать? В конце концов, с чего он вообще взял, что демоница станет за ними гнаться?

Демоница вновь застонала и вновь приподнялась. Встать она не могла, но из обычной женщины она уже опять начала превращаться в выползший из ада оживший труп. Зомби – вспомнил Вадим слышанное от Федора слово. Сейчас она походила наполовину на скелет, наполовину на женщину.

– Я вас всех уничтожу, – сказала зомби.

Вадим решился.

Он отдал приказ следовать в спортзал.

Самое сложное в таких случаях – избежать паники. Кто-то всего за несколько секунд уже попытался дать деру – таких пришлось останавливать, быстренько разъяснять им суть дела и успокаивать. Кто-то – и когда только успели? – начал потихоньку впадать в истерику – таких тоже надо было как-то приводить в чувство. Собственно, в подобной ситуации и солдаты могли бы запаниковать, чего тут говорить о гражданских. Но кое-как Вадим справился.

Время еще было – демоница все никак не могла даже как следует привстать. Вадим поручил тащить двух тяжелораненых (или убитых?) парочке студентов покрепче, сам подхватил третьего, самого здоровенного и тяжелого, и вместе со всеми последовал в спортивный зал.

Пара минут – и население было эвакуировано. Можно было бы действовать и побыстрее, но главное – они успели. Вадим на всякий случай закрыл дверь и стал ждать. Если он ошибся – они все погибнут. Сейчас он узнает, правильное решение он принял или нет.

Ждать пришлось недолго.

Через пару секунд в закрытую дверь ударил нож – видимо, тот самый, которым Вадим достал демоницу. А еще через пару секунд дверь рухнула, и на пороге появился разгневанный скелет, внешность которого плавно перетекала в женщину, похожую на Лепешинскую, и обратно в скелет. Появился и… остановился. Перейти порог скелет (то есть уже не скелет, он опять перетек в Лепешинскую – тупо отметил про себя Вадим) никак не мог. Значит, он все же не ошибся. Интересно, что было бы – как-то безразлично подумал Вадим, – если бы он не догадался закрыть дверь? Или если бы демоница догадалась сначала сломать дверь, а потом уже бросить нож? Кого-то бы точно убило… Вадим прислонился к стене и задумчиво посмотрел на зомби. А вот она опять превратилась в скелет. А вот она уже как две капли воды похожа на Лепешинскую, только клыки у нее здоровенные. Надо же… Интересно.

Зомби стояла напротив выбитой двери и кричала что-то возмущенное. Потом отошла к окну. Постояла. Окончательно перетекла в Лепешинскую – такую, какую ее сегодня в первый раз увидел Вадим – с клыками и прочим. Потом положила на подоконник маленькую безделушку (маску – разглядел Вадим) и вроде как задумалась. От ее головы в разные стороны уходили волны красного света. Неподалеку туда и сюда летал головастик. Интересно, а он-то откуда здесь взялся?

За спиной Вадима раздался шум, зазвучали громкие голоса. То есть они и раньше звучали, но он не обращал внимания. Ничего особенного, просто люди взволнованы. Они и должны быть взволнованными вообще-то. Кажется, кто-то назвал его имя. Да. Вроде бы требуется его участие в чем-то. Или его мнение. И на фига? Нет, правда, и на фига он кому-то понадобился? Шум не умолкал. Похоже, кто-то опять назвал его имя. Странные люди, и чего они к нему пристали? Или оно