– Да пойми ты, Максимыч, – взорвался Федор, – дари – это не классический персидский. Совсем. Я понимал меньше половины. И если бы не тот мужик из соседнего кишлака…

– Ну ты же перевел? – вновь резонно возразил Вадим. – Перевел. Я тебе сказал, что ты переведешь, так оно и вышло.

– Но это же только потому, что в соседнем кишлаке говорили на диалекте, более близком к классическому фарси, – пояснил Федор. – Но я же никак не думал, что так выйдет. Я думал, что…

– А тебе не надо было думать, – сказал Вадим. – Это тебе не твой институт иностранных языков, а армия. Здесь надо не думать, а делать то, что скажу я.

– Да уж, – сказал Федор, видимо, не особенно вдохновленный. – Между прочим, Максимыч, водка уже закончилась. Ты бы лучше новую бутылку открыл.

– Это и впрямь непорядок, – добродушно согласился Вадим, открывая новую бутылку «пшеничной» и разливая водку по стаканам. – Что же, у меня тоже бывают упущения.

– Это точно, – согласился с ним Федор. – Ты лучше расскажи, сам-то ты как в Мурманске очутился?

– Да долго рассказывать. – Вадим чуть-чуть подумал и подлил себе еще водки. – Меня тогда как раз комиссовали, и я все соображал, куда мне теперь податься. И тут кое-кто мне рассказал, что здесь, в Мурманске открывают новую секцию по дзюдо. И нужен инструктор. Вроде меня. И платят тут, на севере, хорошо, лучше, чем в Ленинграде. Вадим отпил немного водки и закусил хлебом.

– В результате – приезжаю я сюда – а тут тебе никакой секции. Пришлось в техникум устраиваться.

Вадим выпил еще немного и еще немного закусил.

– Более того, здесь вообще никаких секций по дзюдо нет, представляешь себе? Вроде портовый город, а дыра дырой. Думаю год доработать и опять в Ленинград вернуться. Платят здесь копейки.

– Ну, это кому копейки, а кому нет, – не очень довольно вставил Федор.

– Мне, по крайней мере, мало, – ответствовал Вадим. – А «педнагрузку» повышать не собираются. Хотя и не только в этом дело. Ты знаешь, что я в военное училище в основном из-за дзюдо пошел?

– Не-а, не знал, – отозвался Федор.

– Не только из-за него, конечно, – пояснил Вадим. – Но сама мысль именно так и появилась.

Вадим вновь подлил водки в стаканы.

– Мальчишкой я занимался в секции дзюдо. Мне нравилось и меня хвалили. Потом секция закрылась. Пошел в другую – не понравилось. Тут мне и подсказал кое-кто, что в военном училище как раз секция по дзюдо и есть. Хорошая. Как раз рядом с домом оно и было. Я подумал – а почему бы и нет? Батя тоже эту идею одобрил.

Вадим вновь выпил и закусил.

– В армии я был инструктором рукопашного боя. До того, правда, как попал в Афган. – Понял, – сказал Федор. – Хочешь, значит, перебираться в Ленинград и заниматься этим своим дзюдо?

– Типа того, – ответил Вадим. – К тому же там сейчас мужик один появился, большой мастер рукопашки. Правда, не дзюдо, а айкидо.

– Айкидо? – с некоторым удивлением переспросил Федор. – Это что-то вроде карате? Но его же запретили вроде бы?

– Запретили. – Вадим недовольно передвинул стакан и произнес несколько слов, тут невоспроизводимых. – Идиоты. Они бы лучше яйца себе запретили. И отрезали. А то применят где не надо, и баба потом в милицию побежит с заявлением.

Вадим пару секунд помолчал.

– Нет, айкидо – это не карате. Айкидо эти идиоты запретить не додумались. Хотя с них бы сталось. – Вадим пояснил свою мысль еще несколькими, также не воспроизводимыми здесь словами.

– Айкидо – это вообще-то мир, дружба и бхай-бхай. Силу следует применять лишь в самом крайнем случае, чтобы защитить себя и других, да и то, если ты мастер, надо сделать так, чтобы не причинить вреда противнику. Постараться, по крайней мере. Сплошной мир, одним словом.

– А ты, значит, таким мирным решил заделаться? – вроде бы невинно поинтересовался Федор.

– А почему бы и нет? – невозмутимо сказал Вадим. – Я уже, кажется, навоевался.

Вадим помолчал еще пару секунд, достал новую бутылку и вновь обратился к Федору.

– Федор, ты к «столичной» как относишься? «Пшеничная» кончилась.

– Да один хрен, – ответил Федор, отобрал у Вадима бутылку и сам разлил водку по стаканам.

– Максимыч, – сказал Федор, прикончив половину стакана, – между прочим, я все время забываю одну вещь. Я тебе, между прочим, подарок хочу сделать.

Федор порылся в своих вещах и вытащил средних размеров нож с утолщенным обухом и суженным к концу острием.

– Здорово, – восхитился Вадим. – Вот спасибо. Удружил. – Похож на афганский, – добавил Вадим, рассматривая подарок.

– Он похож, – согласился Федор. – Но на самом деле это наш фамильный нож, он передавался из поколения в поколения от отца к сыну. – Федор выпил еще водки. – Я из кадровых военных, – пояснил он. – У нас в роду все были офицерами, я первый выбрал иную дорогу. Отец был недоволен, но… – Федор опять вернулся к стакану и окончательно прикончил его содержимое.

На самом деле этот нож Федор нашел в Афганистане, в покинутом и заброшенном кишлаке. Отец Федора и впрямь был кадровым офицером, но все остальное Федор выдумал. Точнее, выдумал – это неправильное слово. Он нафантазировал. Творчески сгенерировал. В словах Федора была художественная правда, которая не всегда совпадает с правдой факта. Не совпадает, но не становится от этого менее правдивой. Более того, художественная правда даже выше правды факта. Так что ни в чем Федор против истины не погрешил.

– И до революции мы, Семибратовы, тоже офицерами были, – продолжил свой рассказ Федор. – Семибратовы – это дворянская фамилия.

– Ничего себе, – присвистнул Вадим. – То есть, выходит, твой дед-прадед в гражданскую за белых сражался?

– Нет, что ты! – горячо возразил Федор, на самом деле не имевший никакого понятия, на чьей стороне сражались его родичи в гражданскую войну и сражались ли они там вообще. – Мой дед – дворянин, но он сражался за красных. За рабочих и крестьян.

Федор налил себе еще водки и тут же выпил полстакана.

– Еще я тебе должен сказать, Максимыч, что этот нож – не простой нож. Совсем. Этим ножом против нечисти работать можно. Самой разнообразной нечисти.

Федор вновь выпил.

– Против вампиров, зомби всяких разных, вервольфов, в общем, против чего хочешь. Профиль работы широкий. Но особенно хорошо – против вампиров и зомби. У нас в роду его против зомби и вампиров не один раз применяли. А теперь я тебе его дарю. Потому что, Максимыч, я очень тебя уважаю.

Федор опять выпил.

– Ну просто очень тебя уважаю, Максимыч.

* * *

Миновало недели две. Семестр клонился к