class="p1">А вот теперь уже совсем все. Эта история закончена. Осталось только сказать, что, как мне совершенно точно известно, Вадим действительно выбросил маску в Баренцовое море.

Кроме того – насколько знаю я, хотя знаю не совсем точно – никто из участников этой истории никогда никому о ней не рассказывал. Иначе как объяснить тот факт, что она так и осталась неизвестна? За одним исключением – Клепа, точнее – Ростовская Клеопатра Робертовна рассказала обо всем случившемся своей уже выросшей дочери, а также своему второму мужу – Веселову Николаю Петровичу. Николай Петрович, в свою очередь, во время очередного запоя растрепал эту историю всему Мурманскому траловому флоту. Но Николаю Петровичу никто не поверил. Все знали, что Николай Петрович Веселов хороший моряк и отличный механик, но законченный алкоголик. Впрочем, правду сказать, подобная повесть из чьих угодно уст вряд ли пользовалась бы особенным доверием. Так что совсем не исключено, что о своих приключениях распространялся и кто-то еще, но, к добру или к худу, его правдивое повествование было встречено неоправданным скепсисом. Одним словом, я думаю, что и моему рассказу, который я передаю тут точно так, как слышала его от матери, тоже никто не поверит. И поэтому я рассказываю эту повесть просто так, только лишь для того, чтобы развлечь моих возможных читателей. И более ни для чего другого. Благодарю за внимание.

Дух воздуха и морская бутылка

У меня не так уж часто бывают управляемые астральные сны, так что даже и нашу Солнечную систему я почти не знаю. А уж в эту часть Вселенной, под небо этой планеты я и вовсе попала совсем случайно.

Я всего лишь спала, как обычно, и мое астральное тело, соответственно, висело над моим физическим телом, и тут я проснулась во сне и полетела, мое астральное тело полетело, и я подлетела к Плутону, и завернула влево, и мои астральные глаза обнаружили там непонятной длины светящийся алый туннель, такой, какого я еще не видела, и я не справилась с любопытством, полетела в него. И вот я здесь.

Не знаю, где это. Вижу лишь, что планета – совсем как наша Земля. Только трава – скорее синяя, чем зеленая, насколько я могу разглядеть из поднебесья. А луна – точно как у нас. Большая, круглая, холодным светом полнеба заливает. И по этому небу, по этой лунности я и лечу. Опускаюсь пониже. Подымаюсь повыше. Делаю круг и приближаюсь к луне.

Опасно, конечно, приближаться к чужой луне.

Но я тогда была моложе, чем сейчас, и потому – куда бесстрашнее. Вернее, сейчас-то я, пожалуй, совсем утратила это качество, но в те времена – дело другое. Итак – я приближаюсь к луне, и тут происходит то, чего и следовало опасаться. Я запутываюсь в лунных нитях. Запутываюсь в лунных нитях и запутываюсь в своих мыслях в тщетной попытке найти выход из ловушки. А ведь ранее я всегда считала, что мой разум достаточно изощрен для того, чтобы выбраться из беды на любой из извилистых дорог Космоса, даже если я вдруг в нее и попаду.

И тогда я увидела Ариэля.

Луна как раз в это время стала, кажется, еще больше, хотя это вроде бы было и невозможно. Небо залито луной, но при том оно совсем темное, как и полагается небу полуночи. И по этому небу, по этой луночи летел Ариэль. Его прозрачные крылья как будто бы зачерпывали лунный свет, а затем вновь выливали его в небо, расплескивая во все стороны.

Я думала, что он пролетит мимо, но Ариэль услышал мой оклик и повернул в мою сторону. Приближаясь, он приоткрыл свою ауру и представился, дав мне возможность обнаружить его имя. Одно из его имен. Так я узнала, что передо мной Ариэль, великий дух воздуха, бывший пленник Сикораксы, а потом Просперо, сейчас же – вновь свободный, как и сам воздух, его стихия.

– Твое положение незавидно, – произнес Ариэль. – Если бы я был человеком и мог бы испытывать жалость, мне было бы жаль тебя.

– В таком случае, ты не мог бы мне помочь? – сказала я. – Пожалуйста.

– Я бы помог, но как? – ответствовал Ариэль.

– Я не знаю, – принуждена была ответить ему я. – Ближе к утру, когда луна начнет таять, – вымолвил Ариэль, – я вернусь. Если ты придумаешь, как я могу тебе помочь, или если я другим каким-либо образом узнаю или пойму, как я могу тебе помочь, и если это будет в моих силах – я это сделаю. А пока – прощай.

И Ариэль взмахнул прозрачно-белыми крыльями и улетел – неведомо куда.

А я осталась. Встреча с Ариэлем приблизила меня к более привычному мне расположению духа; я верила теперь, что я что-нибудь да выдумаю и выпутаюсь из ловушки. Выпутаюсь с помощью Ариэля. Надо только что – то придумать. Этим я и занялась.

Луна между тем побледнела и как будто даже уменьшилась. Звезды побледнели тоже. Небо посерело и помрачнело. Странное зрелище. Теперь уж видно, что это луна не нашей Земли. Сейчас эта луна похожа не на луну юга, а на родную мне луну севера, луну Заполярья.

Небольшая и бледная. Дивно-печальная луна.

В этот час вернулся и Ариэль.

– Я тут, – сказал он. – Я тут и могу пробыть тут еще некоторое время. Узнала ли ты, как я могу тебе помочь? Мне это неизвестно.

– Да, – ответила ему я. – Теперь я знаю. «Трактат о воздушных тварях и об истекании слюны». Шестнадцатого века. В нем сказано…

– А разве он сохранился? – перебил меня Ариэль.

– Сохранился, – сказала я. – И даже в двух экземплярах. Один находится в сверхсистемной библиотеке, той, что в оазисе тунисской Сахары. Библиотекари в ней – пустынные ежики. Обслуживание – замечательное. Сначала я узнала про этот экземпляр.

А второй – тоже в Тунисе. В городе Набуле, в библиотеке при тамошнем музее. Город – не туристический. Совсем случайно про тот, второй экземпляр узнала.

А написано в трактате, что, если соединить слюну воздушной твари и волос женщины, то этим волосом можно разделить лунные нити.

– Воздушная тварь – это я, – промолвил Ариэль. – Женщина – ты. Твое освобождение возможно.

Ариэль протянул руку и отделил от моей головы волос. Затем поднес его к глазам, мельком на него глянул и опрыскал его своей слюной – как ни удивительно, но сие действие получилось у Ариэля таким изящным, что я никак не могу сказать – плюнул.

Проделав все это, Ариэль, дух воздуха,