знаю, какие именно, он не особенно любит про это разговаривать… Но я видела, как он предлагал услугу за услугу. Вот в договоре прописано: портной получает сказочный мир, а Контролер получает новый пиджак. Маг попадает в мир без излишних приключений взамен на то, что сделал своими руками, с помощью собственного ремесла. Это было совсем безобидно. Если бы и сейчас он этим занимался!..

Что-то изменилось в ней. От чопорности и величественности не осталось и следа. Ее спина сгорбилась, плечи поникли… Она поморщилась и потерла виски, словно ее мучила сильная головная боль. Я разлепил еще один виток.

– А что потом?

– Потом ему стало скучно.

Пламя в лампе дрогнуло, как и голос Смерти. Я распрямил последний виток.

– Он бессмертен, а бессмертие редко доводит до добра. Но мы не обращали внимания. Никто из нас. Ни я, ни Король… Все что угодно для спокойной жизни… Но Нику стало скучно, и он начал повышать ставки. Стал играть чужими жизнями, лишь бы поразвлечься.

Она шмыгнула носом, и я поднял глаза. Она смотрела на меня с такой нежностью, таким теплом, что мне и впрямь начало казаться, что на меня смотрит моя мама.

Сердце почему-то болезненно сжалось. Я вдруг осознал, как сильно на самом деле скучаю по матери.

– Я пыталась остановить его в ту ночь… Собиралась сама забрать Гарольда, расторгнуть договор, а… как же все так получилось…

Если бы не костяные пальцы, аккуратно прижимавшие к глазам белый платок, я бы ни за что не догадался, что передо мной сидит сама Смерть. Я не помнил, как точно выглядела Берта Дей, но сейчас, когда я смотрел на сидящую передо мной женщину, меня охватывало чувство, что я видел эти седые волосы, эти серые глаза, эту худую шею в плотном воротнике… Я видел их у мамы.

– Мы все перед тобой виноваты, Чарли, – прошептала Смерть. – Мы все виноваты в том, что стряслось с Деем… Сколько же невинных жизней…

Ее голос надломился.

– Никто в этом не виноват, кроме Гарольда, – я быстро закрутил крышку часов, – не стоит, мэм. То, что случилось, – давно случилось, и я не собираюсь всю жизнь принимать соболезнования. И более того, я рад быть частью Зачеловечья. Я ведь такой же, как…

– Нет. Ты не понимаешь.

Она резко выпрямилась и с удивительной резвостью вскочила со стула.

– Чарльз, – повторила она увереннее и тверже. – Ты не такой, как мы, и никогда таким не был. Вот здесь ты другой, Чарли. – Острая кость пальца впилась мне меж ребер. – Совсем другой. Как Роберт. В этом вы с ним похожи. Если бы ты был таким же, как мы, Ник бы не играл с тобой в его дурацкие игры, – пламя в лампе вновь заплясало. – Думаешь, эта история с хронометром была просто так? Нет. Ник попытается сделать все, что угодно. Толкнет тебя на любое дело, затащит в любую нору, лишь бы ты стал нелюдем.

Я ничего не понял, но решил на всякий случай кивнуть. Смерть будто бы пришла в себя, и ее серые, выцветшие глаза снова обратились на меня.

– Будь с ним очень осторожен, – она аккуратно погладила меня по плечу, – и береги Уильяма Даацского. Ему тоже не место среди нас.

– Конечно, мэм.

Мы замолчали. Спустя несколько секунд я вспомнил, что должен отдать ей часы. Я неловко взял их с прилавка и протянул ей:

– Ваши часы готовы. Теперь не будут ни торопиться, ни отставать. С вас шиллинг.

Она взяла их в костяные пальцы.

– Спасибо, Чарльз, – она посмотрела на циферблат и тут же воскликнула: – Ох, надо же, уже полночь!

– И вправду.

– Мне пора идти, – она торопливо спрятала часы в карман платья, положила на прилавок сияющий шиллинг, взяла перчатки и уже было почти исчезла за дверью…

– Простите! – я не удержался и окликнул ее, – но кто такой Роберт?

Она обернулась.

– Ваш восемь раз прадед, Чарли. Он был выдающимся человеком, – и, накинув на себя черный капюшон, Смерть посмотрела на меня и сказала: – Раз уже полночь… с днем рождения, Чарли Дей!

Она улыбнулась. Смерть не была похожа на Берту Дей, но была такой же сильной и гордой, как моя мать. По крайней мере, мне хочется так думать.

Смерть ушла. Лил сильный дождь. Стук капель по крыше смешивался с заунывным воем собак. Вой уносился вниз по улице, а я стоял посреди освещенной лавки и чувствовал: что-то поменялось.

Будто из колоды достали новую карту, и она вот-вот будет сыграна.

Тринадцатый рыцарь

I

Картой оказался Король.

Тот день начался еще до восхода солнца.

Я проснулся от звуков, идущих снизу: то ли из лавки, то ли из мастерской. Ужасно не хотелось вставать, поэтому в полусне я убедил себя, что это, наверное, Уильям ищет нужные материалы, которые после уборки переместились со стола в ящики. В конце концов, ни у кого, кроме Уильяма, не было ключа.

Но когда спустя десять минут шорохи не прекратились, стало не по себе. Я медленно встал с кровати и принялся поспешно одеваться. В тот момент, когда я застегнул последнюю пуговичку на рубашке, снизу послышался грохот и тихие ругательства. Судя по голосу, это все-таки был Уилл.

Стоило мне натянуть штаны, как на лестнице послышались решительные шаги, и в дверь постучались:

– Чарли, ты спишь? – послышался голос Уильяма из-за двери.

– Уже не сплю, – крикнул я, косо поглядывая на прикроватные часы. Времени было шесть часов утра. – Ты зачем пришел в такую рань?

– У нас срочное дело!

Я распахнул дверь.

На Уильяме не было лица. Он был бледен, а глаза смотрели с таким искренним ужасом, что стало немного страшно.

– Ах вот как… – я торопливо сбежал вниз по лестнице. – Ну, давай, рассказывай, что там?

Уильям шагал вслед за мной. Меня немного смущало, что он знает что-то, чего не знаю я. Но во имя общего дела я старался не придавать этому большого значения.

– Понимаешь, пока что срочного дела еще нет, – объяснял он мне в спину, – но отцу передали, что сам Король… Стой, куда по мокрому!..

Я остановился посреди мастерской и задумчиво посмотрел под ноги. Пол был мокрым. В углу стояла швабра и ведро с водой. Так вот чем он гремел…

– Ого! – присвистнул я, оборачиваясь к Уиллу, осмотрительно замершему в дверном проходе. – Это как-то связано с нашим срочным делом, правда?

Уильям закрыл глаза, сжал кулаки и выпалил:

– К нам едет рыцарь Его Величества!

– …Его Величества