— Дело не только в работе, Алин, — тихо произносит Люся. — Это не простая клиника. Думаешь, у таких заведений нет крыши? Их крышует та же полиция, в которую ты хотела звонить. Ты не понимаешь, каких людей туда упрятывают, чтобы не мешались под ногами.

— Замолчи! — сердито глядя на нее, гремит Константин.

— Я сама не знала, куда попала, — продолжает она. — Костя помог мне устроиться туда бухгалтером. Сказал, чтобы я не совала нос куда не надо, а просто выполняла свою работу. Я честно не знала, что происходит в стенах этой лечебницы. Рассказала Косте, что ты увидела в окне знакомую женщину, он пришел в ярость,

— Людмила! — прожигает ее взглядом.

— Мы должны помочь ей, — шепчет она. — Кость, мы просто обязаны.

— Ты же понимаешь, что нас не просто уволят, — цедит сквозь зубы.

— Что с вами сделают? — в упор смотрю на него. — Убьют? Этого не будет, потому что мы живем в эпоху интернета, где можно дать огласку этому делу, после чего клинику возьмут штурмом, задержат всех «лекарей», и освободят людей, которых силой там удерживают. Просто вы сами не хотите этого, — горько усмехаюсь. — Вас все устраивает, раз до сих пор там работаете и на все закрываете глаза. Вам плевать на судьбы людей! — снова срываюсь на крик. — Вологодская полиция крышует клинику? А давно ли Вологда стала центром земного шара? Если бы так сильно хотели, то дошли бы до президента, но вас, как я уже сказала, все устраивает, поэтому и бездействуете. Но я никого не боюсь! У меня есть связи в правительстве, — говорю о Денисе. — Если вы мне не поможете, то я сделаю все, чтобы эту лечебницу превратили в руины, поверьте мне на слово.

Я нарочно так говорю. Понимаю, что, если мне не удастся перетянуть их на свою сторону, то они немедленно примут меры: сообщат руководству клиники о том, что я хочу натравить на них полицию, Веру и других пациентов, которые находятся там против своей воли, увезут в другое место, и при проверке полиция не обнаружит ничего подозрительного, а мне скажут, что я просто обозналась.

Если бы я не таким образом узнала о том, что Вера находится в клинике, то действовала бы по-другому — через Дениса и московское правительство, и сделала бы так, чтобы Веру не успели спрятать. Но все случилось внезапно. Теперь Люся и Константин знают о том, что я их раскусила, поэтому действовать нужно очень осторожно.

— Прошу вас, помогите мне вытащить ее. Вам ничего не будет, обещаю. Я теперь знаю, что Вера находится там, и вы должны понимать, что я не отступлю. Пойду до конца. Не хотите проблем? Тогда встаньте на мою сторону.

Люсю и Константина нужно прямо сейчас задержать, чтобы они не смогли мне помешать, затем сразу звонить Денису и просить у него помощи, но я же не могу скрутить двухметрового мужика. А вот он, не дай бог, может мне что-то сделать. Я понятия не имею, на что он способен.

— Костя, — берет его за руку Люся. — Прошу тебя... Я же и тогда хотела рассказать ей правду, но ты не позволил. Сейчас она все знает. Кость, мы сделаем только хуже. Лучше нам всем вместе подумать, как вытащить эту Веру из клиники, слышишь?

Слушает Люсю с каменным лицом. Пристально смотрит на меня, затем — на нее.

— Давай расскажем все, что знаем, прошу, — едва слышно произносит Люся.

Константин молчит несколько секунд и устремляет на меня взгляд.

— Ее привезли в клинику, когда я только устроился туда охранником. Сразу скажу, что не знаю подробностей. Мне неизвестно, кто она такая, кому мешала, и за что ее поместили туда. Когда ее привезли, выглядела вполне здоровой. Ее держали в закрытой палате, к ней никто не входил кроме персонала. Через несколько месяцев я увидел, как ее вели в процедурную. И не узнал. Она вообще перестала походить на человека. Выглядела как живой труп.

После этих слов в мое сердце вонзается нож. Мне становится трудно дышать, а перед глазами стоит образ улыбчивой, жизнерадостной женщины, которую я видела на фотографиях. Что с ней сделали? Кто и за что так жестоко обошелся с ней?

— В тот момент клиникой руководил Трещалов. У него было много связей, и таких пациентов, как эта Вера, чуть ли не каждый месяц привозили туда. Залечивали до состояния овоща, кого-то — до смерти. Два года назад Трещалов умер, на его место пришла жена, Лариса Романовна, и с тех пор клиника превратилась в обычное лечебное заведение — перестала быть местом, куда отправляют тех, от кого нужно избавиться. Но среди пациентов помимо этой Веры осталось несколько человек, от которых в свое время избавились родственники. Все они находятся в закрытых палатах.

— Лариса Романовна женщина с характером, строгая, но я думаю, что с ней можно договориться, — говорит Люся. — Она сама не знает, что делать с этими пациентами. Избавиться от них у нее рука не поднимется, но и выдать родственникам, которые их ищут, тоже не может, потому что клинику закроют, а ее посадят. Даже несмотря на то, что эти пациенты появились в то время, когда всем заведовал ее муж. Кость, — с тревогой смотрит на него, — а что, если нам поехать к ней вместе с Алиной? Нужно попросить ее отпустить Веру и пообещать, что у нее не будет проблем. Но если она не пойдет навстречу, то...

— Не будет проблем? — повышает голос. — Человека десять лет считали погибшим, вдруг он появляется, и ты думаешь, что ни у кого не возникнет вопросов, где он все это время был? Лариса не дура, и ни за что на это не пойдет. Она прекрасно понимает, что история с клиникой всплывет сразу, как только Вера выйдет за ворота. Начнется громкое разбирательство и весь персонал, включая нас, сядет за соучастие.

— Тогда что делать?

— Я вам скажу, что нужно делать. Выход только один, — решительно заявляю. — Если хотите, чтобы вас это никак не коснулось, тогда делайте так, как я скажу: не предпринимайте никаких мер. Я сообщу своему человеку, и мы сами все сделаем. Даю слово, что