жизнь, новая дорога, а не вечный плен в застывшем безвременье. Было тяжело? — он кивнул в сторону руин, загромоздивших весь переулок и часть улицы.

— Пришлось повозиться, — слегка пожав плечами, ответил я. — Оказывается, у проклятья все эти годы был контролер — бывший распорядитель праздника. Аномалия срослась с ним, использовала его разум, поэтому ее так сложно было отследить и уничтожить. Скорее всего, именно он выводил ее из-под внешних ударов, а также выбирал места появления. Ну и удерживал внутри контроль, заставляя всех отыгрывать сценарий бала.

— А цветочница? — уточнил Турух.

— Невинная душа, попавшая под удар проклятья, но не ставшая его частью. Пыталась, в меру сил, помочь, спасая возможных жертв от заточения внутри. Могла бы давно уйти, но чувство вины мешало.

Турух понимающе кивнул.

На несколько долгих минут мы замолчали, думая каждый о своем, смотря на канал и текущую воду. Кофе немного смыл усталость, наполнив тело энергией и силой. Жалко, что с душой он такое сотворить не может. Где-то я читал, что у каждой души есть свой лимит того, что способно заставить ее грустить, радоваться или плакать. И, кажется, я здорово выбрал свой. Меня почти не трогает происходящее вокруг, слишком много я видел боли и страданий, и сейчас мой разум словно выстроил невидимый барьер, отсекая все, что несет для него негативные эмоции. И все же, почему-то очень тоскливо внутри. Может, от вида бесчисленных костей, вперемешку лежащих среди камней. Хотя, сколько я их уже видел…

— Такое утро, — Турух заговорил первым, — честно, я даже не думал, что оно когда-либо настанет. Ты не представляешь, Рэн, какой груз ты снял с моей души. Хороший момент чтобы закрыть все долги перед собой и… перед тобой. Творец, с которым ты искал встречи, я могу проводить тебя к нему. Но…— Турух на время замолчал, пытаясь подобрать слова, — он из Первых, тех, самых древних богов, помнивших еще Зарю мироздания, способных, в одинаковой мере, и творить, и разрушать. Ему уже давно ничего не надо, кроме его Долга, который он сам на себя же возложил. Ни поклонение, ни Сила — все то, что интересует смертных и молодых богов, уже давно его не привлекает. И все же, если ты сможешь его заинтересовать, разжечь в нем любопытство, или пробудить то созидающее начало, что жило в нем когда-то, то возможно он и захочет тебе помочь. Понимаю, что это весьма призрачная надежда и игра с вероятностями, но все же. Твой меч, Ринору… Когда я изучал его, я почувствовал в нем искру изначального творения и былое величие, которое я встречал лишь у артефактов, созданных там, в начале времен, пусть и видел их всего дважды. Мне кажется, твой клинок создал он. И это дает надежду, что, увидев, свое творение, он захочет помочь его хозяину.

— Это опасно? — уточнил я, вспомнив Безумного бога и наше с ним непродолжительное общение в Бездне.

— Нет, — ответил, не раздумывая, Турух. — Он не тронет гостя, пришедшего к нему в дом. К тому же я буду рядом с тобой, он сам разрешил мне единожды навестить его, взамен на небольшую услугу. Но он очень своеобразен, главная сложность — привлечь его внимание. Давай попробуем, а если не получится, попытаемся договориться с гномами. Конечно, цену они запросят… — он невольно качнул головой, — Стоимость будет очень велика, да и ждать придётся немало, но все же слово Лиги имеет и для них вес. Возможно, удастся прийти к соглашению.

Пора. Еще раз взглянув на руины, лежащие среди домов, старик молча повернул браслет на руке, и перед нами возникло сияние телепорта, готового нас принять. Шаг вперед. И мы снова в Зале Переходов. Металлические диски порталов, защитные круги, вмурованные в стены. Турух торопливо идет вперед, взмах руки — и камень, скрывающий проход, отъезжает в сторону. За ним тяжелые металлические врата, которые словно нехотя раскрываются после того, как архимаг коснулся их своим жезлом. Винтовая лестница, ведущая вниз, новая дверь и десяток големов, охраняющих ее, что замерли, едва увидев сияние амулета, поднятого над головой Турухом. И снова спуск вниз.

— Зачем это все? — спросил я, когда мы замерли у шестой по счету двери, которую мой проводник, в этот раз, открывал банальным ключом.

Тот ответил не сразу, полностью сосредоточившись на ключе, упорно не желающем проворачиваться внутри.

— Ты знаешь, для чего создана Лига? — спросил он, когда замок наконец то поддался его усилиям. — Охота на монстров, борьба с демонами и прочей нечистью, это лишь поверхность, противостояние понятному и, во многом, привычному злу. С которым вполне можно бороться обычным людям вроде нас с тобой. Но есть и другое Зло, которое просто неподвластно смертным. Упыри, чернокнижники, твари бездны и темные божества — все они просто ничто по сравнению с Ним. Злом, способным пожрать саму вселенную, все то, что составляет основу нашего мира. Его в принципе победить невозможно, даже богам. Можно лишь сдерживать, давая время на жизнь всем нам. Это тяжело, Рэн. Когда я узнал и сумел осознать, пил недели две, понимая, как все вокруг зыбко и хрупко. По сравнению с этим все, что мы делаем — просто мышиная возня. Но все же кому-то надо заниматься и ей. Скрытая, мало кому известная, но не менее значимая задача Лиги — быть ему, Велунду, привратниками, ограждая от ненужных гостей, дабы он сосредоточился на делах неизмеримо более важных…

Пришли. Легкий толчок рукой приоткрыл массивные деревянные врата с где-то уже виденным мною руническим кругом, охватывающим обе их половины. Внутри девять накренившихся камней, выставленных вразнобой посреди площадки, посыпанной белоснежным песком.

— Иди за мной след в след, — шепнул Турух и двинулся вперед, к небольшому валуну, лежащему шагах в тридцати от меня. Едва дойдя до него, он осторожно коснулся посохом символа, выбитого на его верхушке, после чего пошел к следующему камню, серому, в небольшом отдалении справа. Так, шаг за шагом, от камня к камню, без какой-либо системы и порядка, мы неторопливо двигались гуськом. Только вот я почему-то чувствовал напряжение, растущее вокруг, пока, при последнем касании девятого из камней, внезапно не понял, что мы стоим уже в другом месте.

……………

Двойная Спираль.

Укромная комнатка Дома Чаш встретила Никриса тишиной и полумраком. Влетев внутрь, он подозрительно окинул взглядом сидящего за столом ящера, укрывшегося широким темным плащом. Тот, дождавшись, когда за спиной летуна