class="p1">— Ну вот нам и нужен список тех, кто умер за последний месяц. Посмотрим, выберем нужную кандидатуру.

— Я… не могу, — замотала головой девушка.

— Света, — я тяжело выдохнул, — можно всё сделать официально. Итог будет одинаковым. Только ни мне, ни Николаю Степановичу этого не надо. Не дай бог кто пронюхает. А так, — в моих руках появилась шершавая коричнево-красная купюра, которую я положил на стол, — все в плюсе.

Навык Вранья повышен до четвертого уровня.

Девушка испуганно посмотрела на пятитысячную банкноту. Нет, всё-таки недавно работает, не успел её испортить денежно-взяточный процесс.

— А так, все в выигрыше… Николай Степанович помнит добро и умеет быть благодарным.

Навык Убеждения повышен до второго уровня.

Крохотная ручка взметнулась над столом, упала на купюру и быстро скользнула обратно. Светлана нервно оглянулась по сторонам, поправила волосы и кивнула.

— Подождите минутку.

Я ожидал, что мне вручат какие-то папки или архивные записи. И оказался гораздо худшего мнения о провинции. Света чуть повозилась и распечатала листок: десять имён с датой смерти и последним адресом регистрации каждого. Более того, вычеркнула нескольких из них.

— Вот, за последний месяц, — протянула она, — вычеркнутые, это одинокие пожилые люди. Они вам не подходят. А у всех остальных есть родственники.

— Спасибо, Света, ты чудо. Надеюсь, до скорого.

Насчёт последнего, я, конечно, соврал. Совсем не изящно, даже навык не дали. Вряд ли я еще когда-нибудь столкнусь где-нибудь с этой девушкой. Выскочил на улицу и сразу взглянул на листок. Насчёт последнего месяца тоже набрехал. Интересовала всего лишь неделя. Поручение появилось на днях, соответственно, умер хозяин не так давно.

И как раз в одной из зачёркнутых фамилий я нашёл нужную мне: Никифорова Ольга Валерьевна, год рождения 1938, дата смерти…

Пробежал глазами до адреса. Забил его в яндекс-карты. Хм, относительно недалеко, можно даже пешком пройтись. Тем более, погода шептала. Точнее, намечалась лёгкая вьюга, но мне она казалась приятным грибным дождиком.

Гороховец оказался маленьким и приятным до невозможности. Уютный, старый, словно с лубяных картинок. Усеянный памятниками и сам ставший историей. Признаться, автомобили, столбы и электрические кабели здесь выглядели инородно. Очарованный провинциальным городком с церквями, высокими купеческими особняками и каменными домами попроще, я чуть не проскочил нужную мне улицу. Пришлось возвращаться.

Здесь всё уже было попроще. Когда-то ладно срубленные избы покосились, краска на ставнях облупилась, резные фигуры на крышах рассохлись. Давящую тишину лишь прерывали лающие собаки. Правильно, почуяли незнакомца.

Я дошёл до нужной цифры и остановился. Как и говорил Лапоть — большой дом и двор с хозяйственными постройками. Свет не горит. Наследников у бабушки и правда не оказалось. А вот на недавно выпавшем снегу видны крохотные следы, ведущие к сараю.

Возиться с калиткой не стал, чёрт знает, как она открывается. Перемахнул через неё и сразу пригнулся. Не дай бог соседи в окна увидят. Добежал до дома и тут же встал в полный рост. Вытащил зеркальце и посмотрел на следы — кошачьи. Ну конечно. Взялся за нож и медленно направился к сараю. Никакого замка, лишь железный ржавый крючок на петле. Снял его, тут же кастанул Свет и почти что ворвался внутрь.

Было страшно. Сложилось впечатление, что здесь заперли дикого зверя. Стены в глубоких царапинах и подтёках крови, точно кого-то тащили вглубь помещения, немногочисленные вещи разбросаны, длинная скамья сломана. В поручении говорилось о массовом убийстве животных. Видно, здесь всё и произошло. Огляделся внимательнее. В темном углу сидел маленький, едва достававший мне до колен старичок. Обросший, лохматый, с красными глазами и длинными пальцами. Он раскачивался взад вперёд и бурчал что-то под нос.

— Крив, на кого ты меня оставил? — услышал я, подойдя ближе, — Крив, батюшка ты мой… Крив… Крив…

— Эй, привет.

Старичок поднял голову, обвёл меня мутноватым взглядом и закричал так, что птицы, сидевшие снаружи, снялись с деревьев.

— Крив!! Крив!!

— Чего ты орёшь? Ну чего. Заткнись же!

— Крив… Крив, оставил меня, — забормотал он снова, опустив голову, — дом покинул. Нет домового, нет помощника. Крив, ах, Крив!

Строчки перед глазами мелькнули, обновляя задание. О нет, опять?!

Поручение Обезумевший клетник изменено.

Как можно скорее избавьтесь от клетника. В случае задержки каждый час сумма вознаграждения будет уменьшаться на 5 гр.

Добавлены пояснения.

Пришлось открывать.

Избавиться от клетника можно двумя способами: найти ему новый дом или убить.

Ну замечательное пояснение. Будто я и без этого не понимал. Про новый дом — это они пошутили, наверное. В любом случае, к себе я этого долбодятла точно не возьму, одного везунчика хватает. Рука потянулась к ножу. Помнится, Лапоть задал мне жару. Сам он, конечно, этого не помнит. Потому что вышло так, что и не случилось моего нападения и, соответственно, его ответного пинка. Поглядим, как будет обстоять дело с клетником.

Вытащил нож и примерился. Помощник по-прежнему жаловался судьбе на Крива и его коварное предательство. Короткий взмах, брызги крови крови и…

Вы убили нейтрально настроенное к вам разумное существо

— 50 единиц Кармы. Текущий уровень — 80. Вы тяготеете к Тьме.

Захвачено умение: Послушание.

Захвачено заклинание: Призыв пса-пастуха.

Жирно. И всё бы хорошо, вот только голова клетника запрокинулась, а я увидел полные боли глаза. Да что ж такое?!

?

Отвел удар в сторону чуть ли не в последний момент. Убрал нож и вышел из сарая. Хорошо, а где ж я теперь ему дом найду? Нужен срочный совет Лаптя. Получается, придётся ехать обратно, потом снова сюда. Часа четыре пройдёт, а это двадцать грамм Пыли. Непозволительная роскошь. Хотя, если повезёт, есть у меня один вариант.

Я достал телефон и пролистал до бригадира Виктора. Не представляю, что он обо мне подумает. Однако других вариантов нет. О, гудки пошли.

— Добрый день, вы сейчас у Дементьева стекло меняете?

Короткое замешательство. Видимо, ищет квиток.

— Да, у Дементьева. Уже уходим.

— Вопрос жизни и смерти. Хозяину дайте трубочку.

— Чего делать? — послышался недовольный голос домового. — С кем говорить? Куда?

— Лапоть! Алло.

— Ага. Алло то есть.

— Молчи и слушай. Точнее, слушай, а потом говори. Надо быстро решать что-то с клетником. Как ты и говорил, хозяйка умерла. А домовой, по ходу, свалил. Чего делать?

Не представляю, что подумали стекольщике о домовом, вернее обо мне, если слушали разговор. Молоко, большой дом с ухоженным участком, как завязать беседу. Лишь бы в больничку не позвонили.

Спустя полторы минуты я положил трубку. Вернулся к дороге, таким же макаром перелез через калитку и осмотрелся. Богатых домов и нет нигде — все скособоченные, да видавшие лучшие времена. Только «мой» и