редко. Махнув по полстакана горькой, они закусили огурчиками из банки, потом начали понемногу разговаривать.

- Какой вчера был ужас, Миша! Понесли раненых, и сразу так много! Мы поначалу растерялись, а потом бросились в работу, как в омут. Юрку привезли, кисть болтается, сам бледный, а все шутить пытается. Его Ингвар из-под огня вытащил, говорит из какого-то бардака их обстреляли. Это что такое?

- Бронемашина такая. Попал Юрка, но наши, вроде как, все живые.

- Да, под конец Толика Рыбаков привезли, пуля по шее чиркнула. Я зашивала. Шрам будет глубокий, еще бы сантиметр и все, - она неожиданно замолчала. – Налей, Миш, еще.

Они выпили, водка огненным шаром падала в желудок, но совершенно не пьянила. Только вытянутые в струну нервы немного разжались.

- Но самое страшное, – Нина снова заплакала, - когда детей повезли. Девочку лет четырнадцати принесли, умерла у Николая на столе. Боже, как он ругался! Никогда от него слова матерного не слышала, а тут… Еле успокоили, думали, грохнется в обморок.

- Там еще дети убитые были, в поселке, – Михаил помрачнел лицом. - Не уберегли их, век себе не прощу. Подружку у Артема зарезали.

Нина снова прильнула к плечу мужа и заплакала, потом вдруг подняла голову и всплеснула руками:

– Мишенька, у тебя ж все виски седые! И что у тебя с глазами-то случилось? - она на миг прикрыла веки, потом снова посмотрела пристально. - Нет, показалось, наверное, никогда такого у людей не видела. А ведь и тебе столько пришлось пережить, а я-то дура все о своем. Ты же за всех в ответе нынче, вот ведь как сложилось, – она ойкнула и накинулась на мужа. - И ты зачем, скажи на милость, под пули полез? Говорят, у вас там бой группой фашистов каких-то был?

Бойков вздохнул, не хотелось бередить раны.

- Да, на недобитков попали. Андрюху при мне убило, из ПБ, но я уже отомстил.

Нина вдруг закрыла рот, чтобы снова не заплакать, и с ужасом уставилась на мужа.

- Так это правда, эти слухи, что ты потом с ума сошел? О боже, Мишенька!

- Забудь, - он посмотрел на жену остекленевшим взглядом, - все это забудь навсегда!

Чтобы перевести разговор на другую тему, они начали обсуждать клинику.

- Вы как там, справитесь сами?

- Постараемся, нам еще бы хирурга одного. Студенты молодцы, девочки всю ночь перевязки делали, капельницы ставили, потом уже в обморок падали. А парни Николаю здорово помогли, ассистировали, стоят бледные как смерть, но работают. Они за всю жизнь, наверное, столько крови не видали. Сейчас уже полегче, умереть никому не дадим. А я, меня до ночи отпустили, потом ночные перевязки, дренаж, ну и прочее.

- Ну, тогда иди баиньки.

Проводив жену, Михаил достал толстый исписанный блокнот и стал делать в нем пометки. Потом он включил планшет, посмотрел почту, сеть работала исправно, открыл таблицы и стал вносить туда новые данные. Впереди были непростые встречи с людьми, хотелось хорошо подготовиться.

Через час пришел черный и усталый Петька. Он весь день помогал механикам ремонтировать технику, взрослые мужчины еще были заняты в ополчении, и основная работа легла на молодых стажеров. Михаил накормил сына, налил ему свежего чаю.

- Папа, - Петр обычно называл его в последние несколько лет «Батя», – тебе страшно было там?

- Да, конечно, сын, только дураки ничего не боятся. Но, – Михаил задумался, – пойми, когда знаешь, что позади тебя твои дети и женщины, знаешь за что умирать, страх уходит куда-то в пятки. Тем более что бой уже у меня не первый, и больше думаешь, как лучше уничтожить врага, и самому при этом не погибнуть. Наши парни молодцы, хорошо, смело действовали. Много героев вчера родилось!

- Да, – юноша хлебнул горячего напитка и посмотрел внимательно на отца. – Я горжусь тобой, папа. Все ребята говорят, что если бы не ты...

- То, что, сын? Мое дело направить, а дело все делают.

- Тут другое. В тебя верят, отец, ты у нас как знамя, а знаешь, это много сейчас значит. Ведь поначалу все растерялись, что делать, как выжить? А появился ты, и все завертелось, заработало, никто в панику больше не ударялся. Я с ребятами готовил баррикады, детей и стариков в конец поселка отвозили. Мы же всерьез готовились к последнему сражению, и ни один не убежал и не спрятался за юбки. Жаль, что повоевать не удалось!

Михаил посмотрел удивленно на сына, отметив какие-то неуловимые изменения на скуластом юношеском лице. Петр стал чем-то похож на его брата: широко поставленные глаза, твердый упрямый подбородок. - « А ведь он уже не ребенок, вьюноша, скоро мужчина».

- Боюсь, Петя, тебе еще придется повоевать, и не раз. Свобода стоит того, чтобы за нее сражаться. А теперь отправляйся-ка спать, завтра тяжелый день.

Петр знал, что предстоит делать завтра, и отговариваться не стал, только глаза немного заблестели. Отец и сын посмотрели друг на друга, потом обнялись крепко и пошли по своим делам.

Чуть позже у калитки тормознула машина, атаман вышел на крыльцо и встретил Огнейку. Она весь день провела с малышами, все еще находившимися в крайних домах Капли. Туда их увезли, чтобы подготовиться к эвакуации, ведь общая тревога еще не была отменена. Дочка сразу повисла на его шее, есть она ничего не хотела и выглядела жутко усталой. Михаил потащил ее наверх в спальню. Там раздел и уложил на кровать. Накрыл лоскутным одеялом, и уже выходя из-за порога, услышал слова дочери.

- Папа, а почему у тебя глаза как у волка из сказки?

Он удивленно оглянулся, но дочка уже спала, повернувшись на бочок, приняв свою любимую позу. Потом неожиданно послышался ее неразборчивый шепот.

- Они про нас помнят, они ничего не забывают. Нам нужно быть готовыми, папа.

Михаил постоял еще немного у кровати дочери, безмерно удивленный произошедшим, покачал головой, потом зашел в ванную. Там он включил лампу и посмотрелся в зеркало. Увиденное в нем всерьез ошарашило мужчину. Обычно светло-карие, теперь его глаза полыхали светло-стальным цветом, но через несколько секунд они снова стали обычными. Он стоял и смотрел удивленно в зеркало, на него оттуда, с зазеркалья смотрел совершенно другой человек. Убеленный сединой, с жестко прочерченными губными складками, жесткий и волевой, готовый к новым испытаниям Атаман.