там делал, то нам неведомо. Впрочем, в обычае всех кардиналов не заботиться никогда о таких [людях]. К тому же и папой у них был человек никчемный, подагрик, родом из Рима, жадный и негодный, по имени Джакомо Савелли, который принял имя Гонория IV. Он не только не способствовал появлению новых орденов, но был по мере своих сил неистовым гонителем уже созданных и набиравших силу; ибо он, получив от некоторых церковных прелатов деньги, которым все покоряется[2757], замышлял и намеревался подвергнуть величайшему поношению и насилию такие славные ордена, как орден братьев-миноритов и орден братьев-проповедников, как ниже мы опишем в своем месте; но прибрал его Бог, и смерть помешала ему осуществить то, что он желал, и исполнить на деле то, что вынашивал в уме, ибо «кто разрушает ограду, того ужалит змей», как говорится у Екклесиаста, 10, 8. Поэтому говорит Господь, Зах. 2, 8: «Ибо касающийся вас» уподобляется тому, кто «касается зеницы ока» Моего. Поэтому если бы папа Гонорий осуществил свой замысел, то этим весьма бы повредил спасению душ.

О том, что препятствовать спасению душ – все равно что возводить гонение на Христа

И говорит блаженный Бернард в первой части проповеди о Богоявлении, что препятствовать спасению душ – это все равно что возводить гонение на Христа. И рассуждает он следующим образом[2758]:

«Злоба Иродова и вавилон/f. 473b/ская жестокость – желать погасить зарождающийся орден и подвергнуть избиению младенцев Израиля. Если же и возникает что-либо, имеющее отношение к спасению [души], какой-нибудь орден, то всякий, кто ему противится, кто его отвергает, явно пытается вместе с египтянами убить младенцев Израилева семени и, более того, вместе с Иродом преследует родившегося Спасителя. Ныне же, что еще предосудительнее, Христа преследуют те, кто получил от Него свое имя, – христиане. “Друзья Твои и близкие Твои, Боже, отступили от Тебя и восстали” (Пс. 37, 12)[2759]. Кажется, что против Тебя сговорились все христианские народы, от малого до великого, и “от подошвы ноги до темени головы нет” ни одного “здорового места” (Ис. 1, 6). Из рядов убеленных сединой судей, Твоих наместников, которые кажутся правителями народа Твоего, вышла несправедливость; и не следует говорить, что, дескать, каков народ, таков и священник, ибо не таков народ, каков священник[2760]. Увы! Увы! Господи Боже, ведь первые среди преследующих Тебя как раз те самые люди, которые явно в Твоей Церкви возлюбили первенство, облечены властью. Они заняли твердыню Сиона, захватили его укрепления и весь город свободно и беспрепятственно предают огню. Жалкий их образ действия есть достойное сожаления истребление народа Твоего. Священство предалось погоне за гнусной наживой, и в стяжании видит благочестие. Ибо другим они представляются [людьми] изобилующего благочестия в заботе о поддержании, более того – об обретении душ, но это – самая малая их забота, и о спасении душ размышляют они в последнюю очередь. Что могло быть тягостнее для Спасителя душ, чем подобное гонение? Несправедливо и другие поступают, возводя гонения на Христа, и много в наше /f. 473c/ время антихристов. Однако Он с полным основанием считает это гонение, которое Он терпит от собственных слуг в ответ на полученные ими благодеяния и данную им власть, весьма жестоким и тягостным. Хотя, что касается спасения ближних, кажется, что и многие другие поступают всякий раз по-разному. Видит это Христос и молчит, терпит это Спаситель и виду не подает; поэтому и нам надлежит виду не подавать и помалкивать, в особенности о наших прелатах, наставниках в делах веры. Это бесспорно, это любо и им самим. Пусть ныне избегнут они людского суда, но пусть грянет однажды суд суровый для тех, кто правит, и власть предержащие претерпят муки жестокие».

Здесь кончаются слова Бернарда. Далее, о татарах, смотри выше, лист 452[2761]. Если кто-либо меня спросит, почему я не поведал о татарах все за один раз, я отвечу, что, в какой последовательности те или иные события происходили или я о них узнавал, в той же и надлежало мне их описывать: какие-то отнести к одному году, какие-то – к другому, в том порядке, в каком они происходили и могли до меня дойти. Так поступил и Моисей в своих книгах, ибо он изложил все, что касается жертвоприношений и обетов, не за один раз, а в том порядке, в каком слышал от Господа, перемежая свое повествование другими историями.

Об апостолах брата Герардина Сегарелли, которые много постыдного совершили и много постыдного претерпели. Смотри выше листы 317 и 324[2762]

В том же самом году в Болонском епископстве некий богатый молодой человек, у которого были и отец и мать, привел к себе в дом новобрачную, и в первый вечер, еще не успев познать жену, приютил в доме своем трех мошенников из числа тех, «которые говорят о себе, что они» апостолы, «а они не таковы» (Апок. 2, 9). Они убедили юношу не касаться жены и не ложиться в первую ночь к ней в постель до тех пор, пока они сами ему не скажут. А речи они вели такие потому, что хотели юношу опере/f. 473d/дить и обмануть, и до него самим переспать с его женой, что они и совершили, ибо все трое в ту ночь перебывали в ее постели один за другим, с небольшим перерывом, и познали ее. Когда же на четвертый раз сам новобрачный возжелал с ней сблизиться, удивленная жена сказала ему: «За эту ночь ты меня уже трижды плотски познал, и тебе все еще мало?»[2763] Тогда понял юноша, что мошенники его обманули, и отдал он их в руки стражам, и пожаловался он подеста, и увели их, чтобы вздернуть на виселицу, как написано в законе Моисеевом, где повелел Господь, Исх. 22, 18: «Злодеев не оставляй в живых»[2764]. И у сына Сирахова сказано, 27, 29 «Кто роет яму, сам упадет в нее, и кто ставит сеть, сам будет уловлен ею». То же, Сир. 11, 29: «Не всякого человека вводи в дом твой, ибо много козней у коварного».

Когда обо всем этом услышал пармский епископ господин Обиццо ди Сан-Витале, долго благоволивший к ним [апостолам] из-за брата Герардина Сегарелли, который был у них первым, изгнал он их из Пармы и из всего своего епископства, ибо понял, какими они были ничтожными мошенниками, проходимцами, обманщиками и мерзкими обольстителями, о которых блаженный Иоанн сказал во Втором Соборном Послании, 7: