потоков до разрушительных величин. Теоретическая возможность пробития барьеров. Обнаружение крови ведьм.

Важно:

Активация: требует волевого импульса высокой чистоты и силы. Не реагирует на принуждение, приказ или грубое насилие.

Контроль: возможен только через симбиотическую связь на уровне сознания. Объект избирателен. Предпочитает носителей с врождённым, неиспорченным магическим даром.

Опасность: неуправляемый резонанс гарантирует полное уничтожение оператора и вызывает каскадный пространственный коллапс в радиусе до одного километра. Побочные эффекты при частичном контроле: психическая деградация, спонтанные телепортации, привлечение внепространственных сущностей.

Гипотеза (не подтверждена): в случае успешного установления симбиоза с ведьмой, обладающей подходящим магическим профилем, объект способен исполнять волевые команды оператора в пределах своих функций: усиление/ослабление магии, пробитие барьеров, считывание магических следов. Потенциальное абсолютное подчинение. Риск — неприемлемо высок.

Я перечитала последний пункт несколько раз, пытаясь понять и осознать каждое слово.

Если ведьма сможет обуздать его силу…

Я — ведьма.

И дар у меня... врождённый. Неискажённый? Возможно. Я никогда не училась. Никто не направлял меня. Моя магия — дикая, интуитивная, непредсказуемая.

Крошечный, безумный кусочек надежды кольнул в груди — остро, почти сладко. А вдруг?..

Но тут же холод схватил за горло. Каскадный коллапс. Психическая деградация. Уничтожение оператора.

Нет. Нет, и ещё раз нет.

Куда уж мне — маленькой, беглой ведьме — пытаться оседлать бурю? Я не просто не знала, как обращаться с такими вещами. Я не хотела знать. Одна только мысль о приближении к этому чудовищу вызывала приступ тошноты.

Я аккуратно сложила лист и вернула его на место.

Держаться как можно дальше.

Закончила уборку на автомате. Мыла, вытирала, расставляла. Руки двигались сами по себе, а в голове лихорадочно клубились мысли.

Я в тупике. Выбраться? Невозможно. На руке — клеймо, на стене — артефакт. Я словно в клетке с тигром — любое неверное движение равносильно смерти.

Судьба? Неизвестна.

Мать Лиссы... Сердце болезненно сжалось. Она ждёт. Надеется. А я — здесь, в ловушке.

Исчезновения чародеек. Трущобы у доков. Культы. Клуб. Ариэль.

И ещё — мальчик. Тень из запретных комнат. Непрекращающийся зов. Кто он? Пленник? Жертва? Его взгляд не отпускал меня — живой, невозможный, тревожный.

Если убежать нельзя, то что остаётся? Просто стоять в стороне я не смогу. Затаиться? Можно попробовать. Но я знала: сорвусь. Вопрос только — когда и при каких обстоятельствах.

К вечеру, когда последняя пылинка исчезла, в голове вдруг выстроился план. Безумный. Отчаянный. Возможно — смертельный. Но единственный, что давал мне шанс не сойти с ума от собственной беспомощности.

Я стояла посреди безупречно чистой спальни, когда дверь бесшумно открылась. Хозяин вошёл.

Плащ промок от вечерней сырости, на сапогах — уличная грязь. Ванторн небрежно сбросил одежду на ближайшее кресло, не удостоив меня взглядом, и направился к столику с графином, где густо поблёскивала тёмная жидкость.

Ладони вспотели. Сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит.

Я наблюдала, как он наливает напиток: движения точные, выверенные. Спина по-прежнему оставалась холодной и неприступной стеной. Хозяин ещё не повернулся. Ещё не взглянул на меня пугающим, лишённым тепла взглядом.

Сейчас или никогда.

Я сделала один шаг — лёгкий, неслышный. Потом ещё. Вдохнула воздуха.

— Господин Ванторн? — голос прозвучал тихо, но ровно.

Он замер. Бокал замер у самых губ. Затем, медленно, с пугающей неторопливостью, хозяин повернулся. Взгляд упал на меня.

Поджилки предательски задрожали, но я не отвела взгляда. Не позволила себе показать страх.

— У меня… — сглотнула подступивший к горлу ком, — есть к вам предложение.

***

Сердце стучало так яростно, что в груди болело.

Что я там сказала? «У меня есть к вам предложение». Какое безумие. Глупость. Но пути назад уже не было.

Он замер.

Бокал с тёмной жидкостью застыл у самых губ. Медленно с пугающей, хищной неторопливостью, от которой леденеет кровь, он повернулся. Взгляд — тяжёлый, бездонный — впился в моё лицо.

Всепроникающий холод. Анализ.

Я вцепилась ногтями в ладони, заставляя себя не отводить глаз. Главное — не позволить ему увидеть, как поджилки предательски трясутся.

— Предложение? — спросил он ровно. Шёпот по глади мёртвого озера. Но проскользнуло… что-то. Едва заметный оттенок, который я раньше никогда не слышала. Любопытство? Или предвестие грозы?

Я сглотнула ком, застрявший в горле.

— Позвольте мне… помочь. В расследовании.

Тишина накрыла комнату, густая, вязкая. Казалось, даже артефакт на стене затаил дыхание, прислушиваясь. Его взгляд скользнул вниз по моему лицу, по зажатой позе — внимательный, оценивающий, хищный.

И вдруг случилось нечто невероятное.

Уголок его тонко очерченных, суровых губ дрогнул. Не улыбка — ни в коем случае. Но что-то… почти неуловимое. И следом — короткий, резкий звук. Похожий на сухой кашель. Но это был… смешок?

Тихий. Лишённый всякой теплоты. Но всё же — смешок. Впервые за всё время моего пребывания в