насекомых, которых заметила на стенах, пока я кормил хоррга. Вдруг чья-то грубая рука зажала мне рот, другая обхватила поперёк туловища, не давая двигаться, а мозг скрутила судорога от мыслей напавшего. Я отчаянно пытался освободиться, продираясь сквозь дикую головную боль и почти теряя сознание ещё и потому, что мне зажали не только рот, но и нос.

— Не дёргайся, птенчик, — прошептал немного хриплый голос прямо в ухо, — давай договоримся полюбовно: ты отдашь мне все свои ценности, а я не сверну твою тонкую шейку.

Я утвердительно замычал, соглашаясь, зло подумав при этом: «Ты мне воздух перекрыл, придурок! Сдвинь ладонь!» Мучитель дёрнулся и сдвинул руку немного вниз. В этот момент по ноге процарапали коготки Лу, мозг очистился от давления чужих мыслей, а вымогателя откинуло от меня защитным полем. Возле уха сладкой песней раздалось яростное шипение разозлённого зубельхориса, а развернувшийся капюшон моей девочки частично перекрыл обзор.

— Спасибо, малышка, — шепнул благодарно, проведя ладонью по ершистой голове, заодно пригладив раздувшееся украшение.

Обретя возможность снова хорошо всё видеть, я узрел перед собой мужика из ресов, который уже вставал с земли, злобно сверкая в нашу сторону глазами. Кажется, он передумал нападать, оценивающе рассматривая колоритную парочку в виде хилого смеска с ящеркой на плече. Наконец решив, что поживиться не получится, мужик пробормотал невнятно под нос, развернулся и быстрым шагом скрылся за углом «конюшни». Я облегчённо вздохнул и бегом рванул к входу в трактир. Там задержался, накинув капюшон плаща на голову и попросив Лу стать незаметной, спокойным шагом зашёл внутрь и благополучно добрался до комнаты.

К счастью, Берис ещё не вернулся. Я быстро заскочил в ванную, открыл горячую воду, а пока она набиралась, достал необходимые для купания принадлежности. Полежав немного и приведя мысли в порядок, помылся и вытерся полотенцем, а затем, обмотав им бёдра, вышел из ванной, чтобы перед зеркалом снова перетянуть грудь.

Из зеркала на меня смотрело лохматое чучело, но при этом очень милое и симпатичное. Волосы я вытер, но не расчесал, поэтому они беспорядочными локонами обрамляли красивое личико с огромными карими глазами. Грудь доросла всего размера до второго, но на фоне хрупкой фигуры выглядела весьма аппетитно. Красота! У меня на себя самого почти что началось слюноотделение. Был бы в прошлом теле, ни за что бы не пропустил такую куколку!

Я тяжело вздохнул, решив начать уже прятать свою красоту под слоями ткани, как вдруг заметил над левым соском покраснение, формой напоминающее немного кособокий адидасовский фирменный знак в виде трилистника. Таки мужик оставил на мне отпечатки пальцев, скотина! Скоро покраснение посинеет и будет неделю напоминать о том, как меня лапал своими грязными руками какой-то урод. Надеюсь, что грабитель не почувствовал, что под его лапищей девичья грудь. Не хотелось бы, чтобы он хоть в чём-то получил удовольствие — не разбогател, так хоть девку пощупал. Я прикоснулся к пятнышку, но ожидаемого дискомфорта не почувствовал. Надо же, не болит. Может, это не синяк вовсе, а какая-то аллергия? Ладно, понаблюдаем за протеканием вашей болезни, пациент. Если всё же помру от неизвестной инфекции, точно своему хранителю в глаз засвечу при очередной встрече.

В таком воинственном настроении я покрепче утянул выступающие холмики, придав им максимально плоское состояние. По-быстрому одевшись и причесавшись, сел за составление подробной кляузы на недостойное поведение некоего охамевшего кроза. Бумага и перо, конечно, не слишком хорошего качества, но мой почерк вполне узнаваем. К тому же, личная печать могла убедить любого сомневавшегося. Её оттиск магически закреплялся на любой поверхности, оставаясь несмываемым, а подделать её было невозможно. Воспользоваться печатью никто, кроме меня, не мог. В чужих руках это лишь бесполезный кусок драгоценного металла, который даже в ломбард нельзя сдать — слишком печальные последствия ожидали рискнувшего. Печать, настроенная на меня, активировалась лишь тогда, когда заверял ею свою подпись.

Когда закончил выводить последние строки моего послания родителю, в двери щёлкнул замок, открываемый ключом, и в комнату вошёл Берис, предварительно постучав.

— Ещё не спишь? Отцу пишешь?

— Да. Пусть разберётся с тем крозом, который наших девушек обидел, — объяснил я и приложил печать к листу.

Она слегка засветилась при соприкосновении с бумагой, и рядом с подписью остался оттиск. Очень удобно и экономично — воск не нужен, ничего лишнего с собой не таскать.

— Нашим девушкам? — хмыкнул брат, сделав ударение на первом слове.

— А что такого? Тебе Рада нравится, а мне — Нира. Только у тебя нет моих недостатков.

— Каких недостатков? Ты состоишь из одних достоинств, — слегка подтупил или подольстился Берис.

— Я не парень. Ты забыл? А она из ресов. У них такие отношения не одобряются. Ладно, поздно уже. Давай, подкрась меня, а то спать очень хочется.

Ещё около часа ушло на удаление косяков предыдущего перевоплощения, хотя краска не требовала смывания. Она наносилась на волосы и впитывалась, высыхая естественным путём, после чего можно с чистой совестью завалиться в кровать и погрузиться в долгожданный сон.

* * *

Утром устроили совместный завтрак в нашей с Берисом комнате, пригласив девушек к себе. Сегодня должно решиться: либо разбежимся в разные стороны, либо пойдём одной дорогой. Когда тарелки очистились, мы в молчаливом ожидании посмотрели на соседок.

— Я и сестра идём с вами. Нам ведь всё равно, куда направляться, а вместе намного безопаснее. Где двое не справятся, там четверым это сделать намного легче. Только у нас три условия, — Радона замолчала, чтобы дать нам усвоить сказанное ранее.

— И какие это условия? — улыбнулся брат.

— Вы обучаете меня и Нирону навыкам боя, особенно сестру. Она вообще ничего не умеет.

— С удовольствием. Я буду заниматься с тобой, а Вирон — с Нирой. Какое второе условие?

— Если мы найдём подходящее место, чтобы устроиться, то останемся там, а вы пойдёте дальше.

— Принимается, — немного нахмурившись, согласился брат.

— А третье…

— Не покушаться на вашу невинность, — закончил я, догадавшись или считав, кто знает, невысказанную мысль девушки.

— Как вы догадались, что я хотела сказать? — удивилась Рада.

— Это было нетрудно, — пожал я плечами.

— Так вы принимаете наши условия?

Мы с Берисом переглянулись и одновременно кивнули.

— Будете нам троюродными сестричками, — хмыкнул он. — Меньше вопросов появится у всех, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.

Сборы не заняли много времени. Выдвинулись рано, многие постояльцы ещё не проснулись после обильных возлияний. Я попросил брата проехать мимо городской «мэрии».

Трёхэтажное здание имело башню с механическими часам. На шпиле едва трепыхался от слабого ветра стяг с гербом риксие, а у